Читаем Три гроба полностью

– Вот возьмите. – Хедли сделал несколько шагов, взял предложенную довольным доктором Феллом сигару и негромко добавил: – Так, все, что вы говорите, похоже на правду. И ваш длинный монолог про тюрьму тоже похож на правду. Но ваше предположение, будто эти три человека – братья, остается только предположением. По-моему, это самое уязвимое место в вашей версии.

– Согласен. Ну и что?

– Только то, что это самое главное. А если Гримо не имел в виду, что фамилия его убийцы – Хорват, а говорил просто что-то о себе? Тогда убийцей может сказаться кто угодно. Но если они братья, то мы приходим к выводу, что убийца – Пьер Флей или его брат. Флея мы можем задержать в любую минуту, а вот относительно брата…

– Вы уверены, что узнали бы того брата, если бы встретили его? – задумчиво спросил доктор Фелл.

– Что вы имеете в виду?

– Я думаю про Гримо. Он говорил по-английски безукоризненно, как вообще может безукоризненно говорить по-английски француз. У меня нет сомнения в том, что он учился в Париже, а мадам Дюмон шила в опере костюмы. Грубоватый, добродушный, мирный, с подстриженной бородкой и квадратной шляпой, он так или иначе, около тридцати лет прожил в Лондоне, скрывая свой жестокий характер и спокойно читая публичные лекции. Никто никогда не видел в нем дьявола, хотя, думаю, он был коварным, талантливым дьяволом. Он, наверное, носил костюм из твида и напоминал английского помещика или выдавал себя за кого-то иного. Но как же его третий брат? Он меня очень интересует. Возможно, он где-то тут, среди нас, принял чью-то личину, и никто не подозревает, кто он на самом деле.

– Возможно. Однако про третьего брата мы ничего не знаем.

– Это правда, Хедли. – Доктор Фелл старательно раскурил сигару и, махнув рукой, затушил спичку. – Теоретически мы имеем двух братьев, которые взяли французские имена Шарль и Пьер. Должен быть третий. Для удобства назовем его Анри…

– Не хотите ли вы сказать, что о нем вам также кое-что известно?

– Наоборот, – резко ответил доктор Фелл. – Я хочу сказать, как мало нам о нем известно. Мы знаем кое-что про Шарля и Пьера, но не имеем ни малейшего представления об Анри, хотя Пьер им и угрожал. Вспомните: «Мне ваша жизнь не нужна, ему нужна…» «Общение с братом мне тоже угрожает опасностью…» и т. д. Но из этого тумана ничего не выступает – ни фигура человека, ни фигура домового. Это меня и беспокоит, дружище. Думаю, это чудище держит в руках все дело, используя Пьера, и, наверное, так же опасно для Пьера, как и для Шарля. Чувствую, что это он поставил ту сцену в ресторане «Уорвик», что он где-то рядом и внимательно за всем наблюдает, что… – Доктор Фелл оглянулся вокруг, словно надеясь что-то увидеть и услышать в этом пустом зале, потом добавил: – У меня есть надежда, что ваш констебль сумел задержать Флея и приостановить его деятельность.

– Я тоже. – Хедли сделал неопределенный жест и дернул себя за ус. – Но давайте придерживаться фактов. Уверяю, добывать их будет очень трудно. Я пошлю телеграфный запрос румынской полиции. Но после аннексии Трансильвании документов, наверное, сохранилось мало. После войны там господствуют большевики, или не так? Однако нам нужны факты! Давайте пойдем к Менгену и к дочери Гримо. Между прочим, их поведением я не вполне доволен…

– Э-э… почему?

– Конечно, если эта женщина, Дюмон, говорит правду, – спохватившись, добавил Хедли. – Вы, кажется, в ее искренность верите. Однако разве Менген, как я слыхал, не пришел сюда сегодня вечером по просьбе Гримо – на тот случай, если явится посетитель? Далее, Менген, похоже, неплохо вымуштрованный сторожевой пес. Он сидел в комнате, что рядом с входной дверью. Зазвонил звонок, если Дюмон говорит правду, и входит посетитель. Но Менген не проявляет никакого интереса. Он сидит в комнате за закрытой дверью и не обращает на посетителя внимания. Лишь услышав выстрел, он бросается к двери и вдруг обнаруживает, что она заперта. Разве это логично?

– Совсем не логично, – согласился доктор Фелл. – Даже не… Но это может подождать.

Они пересекли длинный зал, и Хедли, приняв беззаботный вид, открыл дверь. Эта комната была намного меньше, чем первая. Они увидели опрятные полки, папки с деловыми бумагами, деревянные ящики с картотекой, грубый одноцветный ковер на полу, крепкие похожие на конторские, стулья и простой камин. С потолка свисала лампа, затененная зеленым абажуром, под ней, напротив дверей, стоял стол Миллза с пишущей машинкой. С одной стороны машинки была проволочная корзинка с чистой бумагой, с другой – стакан молока, тарелка с сухим черносливом и книга Вильямсона «Дифференциальное и интегральное исчисление».

– Держу пари, он пьет и минеральную воду, – возбужденно сказал доктор Фелл. – Клянусь всеми святыми, он пьет минеральную воду и читает это для развлечения. Клянусь…

Хедли толкнул доктора Фелла локтем, чтоб тот замолчал, и, обращаясь через комнату к Розетте, представился ей сам и назвал своих спутников.

– Конечно, мисс Гримо, мне не хотелось беспокоить вас в такую минуту…