Зато какой скандал подняла палата по его возвращении! – Как могло случиться, что военный корабль вместе с командой предоставили в распоряжение увеселителя публики? – Почему, – вопрошал граф Кастеллан, – министр доверил «научную миссию» автору романов-фельетонов? – Правда ли, – осведомлялся Мальвиль, депутат от Перигора, – что министр сказал: Дюма откроет Алжир господам депутатам, которые о нем ничего не знают? – Но Сальванди не спасовал перед крикунами. Что касается Дюма, то он послал им секундантов: депутаты не приняли вызова, ссылаясь на парламентскую неприкосновенность. Мушкетер играл в этом деле самую выигрышную роль.

Это кульминационный пункт карьеры Дюма. Власти обращаются с ним как с особой королевского ранга. С появлением каждого нового романа увеличивается список его триумфов. Романы эти Маке и Дюма, или Дюма-Маке, переделывают в драмы, на которые стекаются толпы народу. Спектакль «Мушкетеры» в Амбигю начинается в половине седьмого и кончается в час ночи. Теофиль Готье писал в своем фельетоне:

«У нас хватает времени познакомиться с героями, привыкнуть к их повадкам и поверить в их реальность… Пьеса, – добавлял он, – выдержит столько же представлений, сколько номеров газеты занял роман. А это не так уж мало… Успех этой пьесы, – продолжает Готье, – тем более замечателен, что в ней нет и намека на любовь – там нет даже Арисии, чтобы кинуть кость петиметрам. Правда, петиметры никогда не ходят на Бульвары. Притягательная сила пьесы в идеях дружбы и верности – благородных идеях, которые и сами по себе достойны стать содержанием любой драмы. В союзе четырех храбрецов, объединивших свои помыслы, сердца, силу и доблесть, есть нечто трогательное. Эти четыре брата – братья не по крови, а по духу – образовали такую семью, о которой можно только мечтать. Кто в пору доверчивой юности не пытался установить такие же отношения; но – увы! – они распадались при первой же трудности или первом же соперничестве – по вине Ореста ли, Пилада ли, не все ль равно? В этом успех романа и успех пьесы…»

Суждение умное и даже глубокое. Да, только неиссякаемой щедростью натуры Дюма-отца можно объяснить его удивительный успех и его безраздельное господство на сцене и в подвалах газет.

Глава пятая

СМЕРТЬ МАРИ ДЮПЛЕССИ

наскучила жизнь, которую вело ее тело, что она убила его,

чтобы положить конец этому существованию.

На письмо из Мадрида молодой Дюма не получил никакого ответа, и вот почему.

Мари никогда не хотела разрыва с ним. Но она «привыкла к тому, что все ее привязанности попираются, привыкла заключать мимолетные связи и переходить от одной любви к другой, и постепенно стала, – пишет Жюль Жанен, – ко всему безразличной. О сегодняшней любви она помышляла не больше, чем о завтрашнем увлечении». Безразличной? Нет, скорее смирившейся. Она «тосковала по тишине, покою и любви. У нее была душа гризетки, которая приспосабливалась, как могла, к телу куртизанки». Куртизанка старалась привлечь богатых любовников: Штакельберга, Перрего; гризетка искала друга сердца, который мог бы заменить ей Аде.

И она нашла Франца Листа, которого ей представил в ноябре 1845 года лечивший ее доктор Корев, странная личность, похожая на персонажей Гофмана, полушарлатан, полугений. Лист – великий музыкант, «прекрасный, как полубог», только что порвал свою продолжительную связь с Мари Агу.

Он был одним из наиболее заметных людей своего времени. «Мадемуазель Дюплесси вас хочет, и она вас завоюет», – сказал Жанен виртуозу.

Она и впрямь завоевала его, и он никогда не смог ее забыть. «Вообще мне не нравятся такие женщины, как Марион Делорм или Манон Леско. Но эта была исключением. Она отличалась удивительной добротой…» И все же Лист отказался связать свою жизнь с прекрасной куртизанкой и даже не пожелал поехать путешествовать с ней по Востоку, чего ей очень хотелось.