Читаем Три аксиомы полностью

Возьмем, к примеру, один из лучших лесов средней полосы России — сосновый бор Андреевского лесничества, Судогодского лесхоза, Владимирской области. Находится он в восточной части воспетой К. Г. Паустовским Мещеры, вернее, за Мещерой. Ехать туда можно или по Казанской железной дороге до Мурома, или по Горьковской до Коврова, а там надо пересаживаться. Автотранспортом же можно добраться через Владимир. Москвичу и так и этак далеко. Но профессор Владимир Петрович Тимофеев сказал:

— Лесок что надо!

А Владимир Петрович, неутомимый путешественник по нашим лесам, знает, что такое хорошо, что такое плохо.

И на самом деле лес редкостного качества. Стоят гигантской величины медно-красные столбы с зелеными макушками. Толщина — рукам не в обхват, высота — 39 метров, не всякий десятиэтажный дом дотянется, многие такому лесу будут только по плечо, возраст — 180 лет, красота — несказанная. Это же «корабельная роща», какие мы привыкли видеть на картинах Шишкина.

Но вот что с ней происходит. По данным лесоустройства, в 1928 году, когда соснам было по 140 лет, запас древесины на каждом гектаре достигал 920 кубометров. Разделите этот запас на возраст — ежегодно на каждом гектаре прирастало по шесть с половиной кубов. Это очень хорошо и выгодно.

Позже лес стал редеть: не всякая сосна способна прожить дольше полутораста лет, часть оставалась, часть отмирала. В 1956 году пронесся шквал и почистил лес от заболевших и ослабленных деревьев, свалил их. Некоторые стволы переломились, и в изломе была видна внутренная светло-коричневая гниль. Ковырнешь рукой — отламываются куски, потрешь между пальцами — рассыпается в пыль. Вот какие стволы — как трубы, с крепкой наружной оболочкой и здоровой корой, а внутри труха.

После ветровала и бурелома осталось на гектаре по 500 кубометров. Тоже неплохо, не всякий лес столько потянет. Но вы подумайте, что происходит: государство несет расходы, платит жалованье лесникам, а лес-то явно ухудшается и потерял половину запаса. Если теперь наличный запас в 500 кубов разделить на возраст в 180 лет, средний прирост выходит уже меньше трех кубов.

Вот ведь как считается прирост. Когда станете читать, что в наших лесах прирост значительно меньше, чем в Западной Европе, не забывайте этого, помните, что прирост зависит не только от природы, но и от способа хозяйствования.

При взгляде на вековые сосны Андреевского леса в душе борются самые противоречивые чувства. Хочется сохранить в назидание потомству прекрасный памятник русской природы. Ну, а как его сохранить? Что с ним будет дальше? Неизбежен дальнейший распад древостоя, а позже смерть всех остальных сосен. Стоит ли доводить лес до гниения и смерти? Не разумнее ли неизбежную смену поколений использовать для сбора древесного урожая? Не лучше ли из этих толстых сосен, покуда они не сгнили, напилить бревен и досок? А на освободившемся месте пусть растет молодой сосняк.

Но рука не поднимается на такую красоту. У нас с детства в памяти некрасовские строчки: «Плакала Саша, как лес вырубали». Мы столько читали протестов, что рубка леса рисуется нам делом непозволительным и преступным.

Не стану навязывать решений. Они придут к нам позже, когда мы поездим по стране, поглядим на разные леса.

А сейчас поточнее рассмотрим различия между лесом и насаждениями другого рода: парками, садами, аллеями вдоль дорог.

Что такое лес?

Эта глава — сугубо теоретическая и, следовательно, особо скучная. Но после долгих колебаний решили ее включить в книгу. Что ж это в самом деле? Если из боязни наскучить читателю обходить такие элементарнейшие вещи, тогда вообще придется прекратить всякий разговор о лесах, признать его немыслимым.

Нельзя пользоваться словами, не объясняя их смысла. Пора, наконец, сказать, что же это такое — лес.

На этот вопрос дал ответ выдающийся русский ученый Георгий Федорович Морозов (1867–1920 гг.). Его считают создателем науки о лесе.

Морозов с большой убедительностью показал, что «лес не есть простая совокупность древесных растений, а представляет собою сообщество, или такое соединение древесных растений, в котором они проявляют взаимное влияние друг на друга, порождая тем ряд новых явлений, которые не свойственны одиноко растущим растениям». И далее Морозов говорит: «Лесом мы будем называть такую совокупность древесных растений, в которой обнаруживается не только взаимное влияние их друг на друга, но и на занятую ими почву и атмосферу».

Мы не станем рассматривать всех многочисленных явлений, порождаемых совместной деятельностью деревьев, объединенных в общество. Главную тему настоящей книжки составляет вопрос о сохранении лесов, и поэтому из всех законов жизни леса для нас сейчас наиболее важен один: из взаимной поддержки и совместного влияния деревьев на почву в лесу создается обстановка, обеспечивающая деревьям потомство, продолжение рода.