Читаем Три аксиомы полностью

Оглянитесь вокруг, и вы увидите результаты огромной созидательной работы многих поколений людей: поля, дороги, мосты, плотины, электростанции, линии электропередач, трубопроводы, города с улицами, домами и сложнейшими системами подземных коммуникаций, заводы, рудники. М. Горький писал: «Человеку и слава за это, перед ним и восторг, ибо это сила его воли, его воображения неутомимо претворяет бесплодный кусок Космоса в обиталище свое, устрояя Землю все более удобно для себя».

Самым главным в истории человечества было не его отношение к природе, а отношения между самими людьми, устройство общества. Перед нами стоит задача создать на земле такое общество, при котором перестало бы тяготеть над нами самое страшное из наследий прошлого — вóйны.

Климат русской равнины

90-е годы XIX века были периодом тяжелых народных бедствий и темных суеверий. Засуха 1891 года, недород хлебов, голод, холера потрясли сознание людей. Простой и малограмотный народ верил, что холеру напускают врачи, образованное общество верило, что засуха явилась результатом вырубки лесов, а прежде засух якобы не бывало. То и другое было суеверием. Н. С. Лесков, писавший в 1892 году и о том и о другом, справедливо отметил: «Степень легковерия и безрассудства на том и на другом конце общественной лестницы получается как бы одинаковая».

Мнение о том, что вырубка лесов и распашка степей иссушили климат Русской равнины, разделили крупные ученые А. И. Воейков, И. А. Стебут, В. В. Докучаев. Потрясенный тяжким народным бедствием и отдав дань господствовавшим в тогдашнем обществе настроениям, Докучаев в книге «Наши степи прежде и теперь», вышедшей в 1892 году, признал, что «наша черноземная полоса, несомненно, подвергается, хоть и очень медленному, но упорно и неуклонно прогрессирующему иссушению».

Писатель Н. С. Лесков, никогда не подчинявший свою мысль никаким модам, в том же 1892 году напечатал свое потрясающее произведение «Юдоль». В детстве он пережил засуху 1840 года, запомнил ее и описал через 52 года.

В предисловии к «Юдоли» писатель указал, что «ужас» голодовки 1891 года «очень слаб в сравнении» с прежними бедствиями, отмеченными в истории и в древних летописях, что, помимо голодовок, известных истории, «у нас были голодовки в позднейшей поре, которую в литературе принято называть глухою порою, — и они не описывались… тогда тоже случались неурожаи, но о них могли знать лишь министры да разве сама голодающая масса». В конце XIX века появилась гласность, газеты сообщали о событиях, поэтому засуха 1891 года, о которой впервые заговорили громко, произвела впечатление первого и небывалого стихийного бедствия.

Теперь нам доступны министерские архивы, и мы видим, что прав оказался Лесков, а видные ученые 90-годов ошибались. Никакого «прогрессирующего иссушения» не было.

В декабре 1953 года состоялось всесоюзное совещание по засухам и суховеям. В нем приняли участие геофизики, агрофизики, климатологи, географы. По материалам этого совещания Академией наук СССР в 1957 году издан сборник «Суховеи, их происхождение и борьба с ними». В нем много интересных данных о распространении и повторяемости засух. Известен сбор хлебов в европейской России за каждый год, начиная с 1801-го; вычислены нормы урожая с учетом прогресса агротехники; составлена диаграмма отклонений от нормы в результате метеорологических условий. И как же мечется кривая отклонений, то взлетая на высокие зубцы, то низвергаясь в глубокие провалы. В иные годы природа одаряла земледельцев щедро, в другие оказывалась скуповатой. Засуха 1891 года была действительно тяжелой: сбор хлебов составлял 73 процента нормального урожая (в целом по всей Европейской России). Но это не какая-либо небывалая и исключительная засуха, а самая обычная, какие случались во множестве. Наиболее тяжелой в XIX веке была описанная Лесковым засуха 1840 года, в тот год собрано хлеба всего 54 процента от нормы.

Прав Лесков и в отношении давних бедствий, отмеченных историей и запечатленных в летописях.

Докучаев — великий создатель науки о почве, и за это он заслуживает памятника на самом почетном месте Москвы. Но он не знал русской истории. Во-вторых, не все написанное Докучаевым в продолжение всей жизни одинаково ценно. Наиболее плодотворен период до 1890 года. Позже ученый заболевает тяжелым психическим расстройством, неизлечимым при тогдашней медицине, и хотя в светлые промежутки много пишет и много читает лекций, но высказываемые им мысли не всегда обладают логической стройностью. Ему, например, ничего не стоило, игнорируя тысячелетнее существование государства русских, сказать, что двести лет назад вся лесная зона была якобы населена финнами.