– Кто-нибудь из его партнеров в фирме "XL"? – высказал он догадку после долгого молчания. – Речь идет о деньгах, не так ли?

– Нет, – решительно отрезала я, – речь идет о войне.

После короткого разговора с шефом я снова осмотрела гостиничный номер, в котором произошло убийство. Никаких следов крови, никаких признаков борьбы. На большом столе стоял полупустой бокал с шампанским, второй бокал валялся у ног мертвого Бенгозиана. Его пиджак был небрежно брошен на диван, на другом конце стола стояла откупоренная бутылка "Родерер".

– Выясните, с кем и когда он пришел в свой номер, – распорядилась я, подозвав инспектора Лорейн Стаффорд. – Возможно, в вестибюле этого отеля установлена камера видеонаблюдения. Если повезет, мы можем получить важную информацию о его гостях. Кроме того, надо как можно скорее выяснить, как он провел первые часы этой ночи.

"Мы объявили войну всем, кто олицетворяет алчность и коррупцию", – вспомнила я слова записки и даже вздрогнула от дурного предчувствия. Значит, нечто подобное может произойти теперь в любую минуту. А чтобы предотвратить новые трагедии, нужно во что бы то ни стало узнать как можно больше о жизни Бенгозиана и деятельности медицинского центра "Хоупуэлл". Я даже представить себе не могла, что нужно натворить, чтобы заслужить такую ужасную смерть.

Я снова посмотрела на смятую записку.

«Мы доберемся до вас, невзирая на размеры ваших домов и ловкость ваших адвокатов. Мы проникнем в ваши офисы эта война началась. И мы в ней победим».

Кто же ты такой, Огаст Спайс, черт бы тебя побрал?

Глава 27

К тому времени, когда большинство людей просматривали утренние газеты, мы уже имели достаточно полное описание "симпатичной брюнетки в костюме" (по словам дежурившего в ту ночь швейцара), которая производила впечатление страстно влюбленной женщины (что запомнилось официантке местного ресторана). Именно эта таинственная красотка сопровождала Бенгозиана в его номер и провела с ним первую часть ночи. Из этого описания было ясно, что она не имеет абсолютно никакого отношения к разыскиваемой нами няне Лайтауэров.

Оторвавшись от бумаг, лежащих на моем столе, я подняла голову и увидела Клэр.

– У тебя есть свободная минутка? – спросила она.

Клэр всегда приходила ко мне в самое трудное время, когда казалось, что расследование заходит в тупик. В большинстве случаев она приносила мне приятные новости, но сейчас по выражению ее лица я поняла, что ничего приятного меня не ждет.

– Я лишила тебя как минимум двух часов здорового сна, – виновато улыбнулась я.

Она не ответила, но по ее глазам я поняла, что ей было не до сна.

– Знаешь, Линдси, – сказала она, устало опустившись на стул и покачав головой, – я работаю уже более десяти лет, но никогда еще не видела такого кошмара.

– Что ты узнала? – спросила я, подавшись вперед.

– Я даже не знаю, как назвать то, что обнаружила в брюшной полости этого несчастного. Тотальное поражение всех внутренних органов и дыхательных путей. Обильное кровотечение по всему кишечному тракту. Полный некроз желчного пузыря и почек... – Увидев недовольную мину на моем лице, она спохватилась и быстро добавила: – Омертвение всех тканей, Линдси.

Я недоуменно пожала плечами.

– Означает ли это, что речь идет о каком-то яде?

– Да, но такой сильной интоксикации я никогда прежде не видела. – Она сделала паузу и покачала головой. – Я просмотрела несколько журналов и обнаружила, что несколько лет назад лечила одного парня. У него была необычная реакция на касторовое масло. Поэтому вначале я подумала, что это всего-навсего касторовые бобы, но потом пришла к выводу, что это рицин. Самое ужасное заключается в том, что это вещество можно легко производить в больших количествах. Для этого надо извлечь протеин из касторовых бобов.

– Значит, это вещество ядовитое? – решила уточнить я.

– Не то слово, – воодушевилась Клэр. – Чрезвычайно ядовитое, в тысячу раз более ядовитое, чем хорошо известный своей токсичностью цианистый калий. – Клэр остановилась и снова покачала головой. – Оно легко проникает во все ткани, поражает наиболее важные жизненные органы и приводит к остановке сердца. Кроме того, это вещество можно без особого труда распылять в воздухе. Но мне все же кажется, что один только рицин не может привести к тем ужасным последствиям, которые я обнаружила в теле жертвы. Если только он не попал внутрь...

Я мгновенно оживилась.

– Каким образом?