До Потреро, где я жила в двухкомнатной квартире, было не более десяти минут езды на машине. Не успела я открыть дверь, как навстречу мне бросилась безумно счастливая Марта, которую отвез домой с места происшествия патрульный полицейский.

Первым делом я прослушала сообщения на автоответчике.

– Линдси, – узнала я знакомый голос Джилл, – я пыталась дозвониться тебе в управление. Я только что услышала...

После этого прозвучал голос Фрателли:

– Послушай, Линдси, если ты свободна сегодня вечером...

Я стерла это сообщение, даже не дослушав его до конца.

Я вошла в ванную и сняла с себя спортивный костюм, в котором вышла на прогулку рано утром. Меня охватила такая усталость, что не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать. Вместо этого я включила музыкальный центр, открыла банку пива, которую купила по дороге домой, и залезла под душ. Теплая вода действовала на меня как самое лучшее лекарство от усталости. Через несколько минут от гари, копоти и запаха дыма, которыми было пропитано все мое тело, не осталось и следа. Но на душе было по-прежнему скверно. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось плакать. Возможно, из-за того, что в этот момент я ощутила себя бесконечно одинокой.

Сегодня утром я могла умереть.

Эта мысль была настолько неожиданной и ужасной, что мне вдруг захотелось оказаться в крепких и надежных объятиях. Но где их взять? У Клэр есть муж Эдмунд, который мог бы приласкать ее в такую тревожную ночь. У Джилл есть Стив. Даже у Марты есть я, а у меня – никого!

В этот момент мои мысли неожиданно вернулись к Крису. Долгое время я старалась не думать о нем и его трагической гибели восемнадцать месяцев назад, но сейчас снова почувствовала, как мне его не хватает. Именно в такую ночь он мог бы хоть немного утешить и успокоить меня. Конечно, я пыталась найти другого человека, но, к сожалению, никто так и не появился на горизонте. Нет никого, кто мог бы предложить мне руку помощи, и щемящая боль в сердце подсказывала, что в душе моей образовалась нестерпимая пустота.

Усилием воли я отогнала от себя грустные мысли и вновь вспомнила события этого кошмарного воскресного дня. Вспомнила, как шла с Мартой мимо дома, любовалась его старинным фасадом, а рядом на велосипеде катался рыжеволосый мальчик. И потом ослепительно яркая вспышка и столб черного дыма.

Я раз за разом прокручивала в памяти все подробности происшествия, но ничего подозрительного так и не могла припомнить. И тем не менее чутье подсказывало мне, что я упустила что-то важное, нечто такое, что могло бы пролить свет на обстоятельства трагедии.

И вдруг я вспомнила, что за несколько секунд до взрыва за угол дома завернула женщина с белокурыми волосами, завязанными в конский хвост. Правда, я видела ее со спины, но у меня создалось впечатление, что она шла слишком быстро и что-то несла в руках, прижимая к груди. А самое интересное заключалось даже не в этом, а в том, что она так и не появилась на месте взрыва. Вокруг сгоревшего дома собрались все соседи, все проходившие мимо люди, но ее среди них почему-то не было. Почему?

И тут меня осенило. Объяснить такое странное поведение можно было только тем, что эта сучка бежала от дома, неся на руках ребенка.

Да, все ясно, это она устроила взрыв и сбежала, захватив с собой малыша Лайтауэров!

Глава 15

Ее светлые волосы густыми прядями падали на холодный пол ванной. Она посмотрела на себя в зеркало и вновь взялась за ножницы. Все, теперь Уэнди исчезла навсегда, а вместо нее появилась совсем другая женщина. Стало быть, можно забыть о глупой девчонке, которой она была последние пять месяцев. Проститься с прошлым. Имя Уэнди было хорошо для Питера Пэна, но не для реального мира.

Ее мысли прервал донесшийся из спальни детский плач.

– Тише, Кэтлин, не плачь, все хорошо. Не реви, дорогая.

Да, сейчас надо решить, что делать с ней дальше. Конечно, она не могла оставить ее в том ужасном доме, ведь этим она обрекла бы ее на верную смерть. Весь сегодняшний вечер она смотрела новости и никак не могла понять, почему все называют ее бессердечным чудовищем и жестоким убийцей. Разве она бессердечная, если спасла ребенка от гибели?

– Ты же не считаешь меня жестоким чудовищем, Кэтлин? – спросила она шепотом, поправляя распашонку на груди ребенка.

Когда малышка немного успокоилась, Мишелл вернулась в ванную. Наклонившись над раковиной, она нанесла на свои остриженные волосы краску "Лореаль ред-сансет". Пусть теперь кто-нибудь узнает в ней прежнюю Уэнди.

Вытерев голову, Мишелл посмотрела на часы. С минуты на минуту должен появиться Малколм. Они договорились, что он придет к ней только в том случае, если убедится, что за ней нет слежки. А он так нужен ей сейчас, когда она доказала ему, что чего-то стоит.

За дверью послышались шаги. Мишелл внимательно прислушалась. А если это полиция? Если ее кто-то видел с ребенком на руках?

К счастью, на пороге квартиры появилась крупная фигура Малколма.

– Ну что, испугалась? – ухмыльнулся он. – Ожидала полицейских? Я же говорил, что они недоумки!

Мишелл бросилась к нему и повисла у него на шее.