Читаем Третья пуля полностью

Маркуис указал посетителям на стулья, а Пейдж вытянулся у стены по стойке «смирно». Айда узнала его и улыбнулась. Когда сэр Эндрю Трэверс опускался на стул, Пейдж представлял себе слугу, смахивающего с него пылинки, дабы придать ему лоск.

— Откровенно говоря, полковник Маркуис, — продолжал адвокат, — мы пришли сюда за информацией…

— О нет! — Айда снова покраснела; ее глаза блестели. — Но я хочу сказать вам, что не верю, будто Гейбриэл Уайт убил папу.

Трэверс выглядел слегка раздосадованным.

— Вы знакомы с деталями? — вежливо обратился к нему полковник.

— К сожалению, только с теми, о которых прочитал здесь. — Адвокат протянул руку и коснулся газеты. — Как вы понимаете, мое положение весьма деликатное. Я барристер,[5] а не солиситор.[6] В данный момент я здесь только как друг мисс Мортлейк. Есть какие-то сомнения в виновности этого злополучного молодого человека?

Заместитель комиссара задумался.

— Я бы сказал, не слишком разумные сомнения, — сказал он наконец. — Мисс Мортлейк не возражает ответить на несколько вопросов?

— Конечно нет, — быстро отозвалась девушка. — Вот почему я здесь, хотя Эндрю советовал мне не приходить. Говорю вам, я знаю, что Гейбриэл Уайт не мог этого сделать!

— Извините за нескромный вопрос, но у вас к нему личный интерес?

Ее лицо покраснело еще сильнее.

— Нет! Не в том смысле, какой вы имеете в виду. В этом смысле он скорее мне не нравится, хотя всегда очень хорошо ко мне относился.

— Но вы знали, что он был приговорен к телесному наказанию и тюремному заключению за ограбление с применением насилия?

— Да, знала, — спокойно ответила девушка. — Гейбриэл сам мне об этом рассказывал. Разумеется, он был невиновен. Понимаете, это совсем не в его натуре — он идеалист, и подобное противоречит всем его убеждениям. Гейбриэл ненавидит войну и любое насилие. Он член всевозможных обществ пацифистов и противников смертной казни. И даже возглавляет общество утопистов — Гейбриэл говорит, что утопизм — это политическая наука о будущем. Помните, когда его судили, прокурор спросил, что делал респектабельный гражданин в таком трущобном районе, как Поплар, вечером, когда ограбили бедную старуху? Гейбриэл отказался отвечать, и обвинитель обернул это в свою пользу. В действительности Гейбриэл шел на собрание утопистов. Большинство членов общества бедны, а многие из них иностранцы. Гейбриэл сказал, что, если бы он ответил на вопрос, присяжные решили бы, что это сборище анархистов, и предубеждение против него только усилилось бы.

— Хм, — произнес после паузы полковник Маркуис. — Сколько времени вы его знаете, мисс Мортлейк?

— Думаю, почти три года. Я знала его примерно год до того, как… как он попал в тюрьму.

— Что вам о нем известно?

— Он художник.

— Один факт не слишком соответствует всему этому, — продолжал полковник, обследуя свои руки. — Вы готовы поклясться, мисс Мортлейк, что Уайт не мог убить судью Мортлейка. Тем не менее, если я правильно понял, вы позвонили сюда вчера в половине пятого, умоляя прислать людей для защиты вашего отца, так как Уайт угрожал убить его. Это правда?

— Правда, — с обезоруживающей простотой ответила девушка, — но, конечно, я никогда не думала, что он это сделает. Меня охватила паника. Понимаете, вчера я встретила Гейбриэла между половиной четвертого и четырьмя. Если помните, около четырех или чуть позже начался дождь. Я находилась неподалеку от Норт-Энд-роуд, когда увидела Гейбриэла. Он шел опустив голову и выглядел мрачным как туча. Я остановила машину. Сперва он не хотел со мной говорить, но машина находилась рядом с закусочной, и он предложил зайти туда и выпить чаю. Сначала Гейбриэл молчал, а потом начал ругать моего отца и заявил, что собирается его убить…

— Но на вас это не произвело впечатления?

— Гейбриэл всегда так говорил. — Она сделала нетерпеливый жест рукой в перчатке. — Но я не хотела скандала в общественном месте, поэтому сказала: «Ну, если ты не в состоянии вести себя прилично, мне, пожалуй, лучше уйти». Я оставила его сидящим там, опершись локтями о стол. К тому времени начался дождь, сверкнула молния, и я испугалась грозы. Поэтому я поехала домой, как только взяла книгу в библиотеке.

— Да? — подсказал полковник, когда девушка умолкла.

— Я предупредила Робинсона — привратника, — чтобы он никого не впускал даже через вход для торговцев. Участок окружен стеной с битым стеклом наверху, так что я вообще не понимаю, как Гейбриэл смог пробраться. Когда я шла к дому, гроза усилилась, и я еще сильнее запаниковала, поэтому подбежала к телефону и… — Она откинулась назад, тяжело дыша. — Я потеряла голову — вот и все.

— Ваш отец знал Уайта, мисс Мортлейк? — спросил Маркуис.

— Думаю, да. По крайней мере, он знал, что я… встречаюсь с Гейбриэлом.

— И не одобрял это?

— Да, хотя не понимаю почему. Он никогда не виделся с Гейбриэлом в моем присутствии.