Он кивнул на публику, расположившуюся позади барной стойки. Алкоголь жег нёбо и горло, он давал в нос таким концентратом спирта, что я закашливалась при каждом глотке.

«Я найду их… Я обязательно их найду…»

‒ …здесь найдется много желающих, ‒ продолжал официант с доброжелательной заботой, ‒ Вас «отогреть». А защитить Вас некому.

Наверное, это место впрямь было злачным. Я не смотрела. И степень его злачности меня не интересовала. Зря, наверное. Если ко мне прицепится пара идиотов, я не смогу отбиться. А может, и не стоит? Подлая мысль, тихая. Просто что-то внутри надломилось, устало сверх меры. Никакой почвы под ногами ‒ сплошное болото, и нет сил по нему ходить.

«Добраться бы до этих двоих… А там хоть трава не расти…»

Свободное падение внутри себя, все дальше мир, все сложнее за что-то держаться.

Выдох, вдох. Пустота в голове, пустота в душе.

Пусть получится хотя бы напиться…

‒ Её есть, кому защитить. – Тихий голос справа.

Коэн. Я выдохнула и поняла, что не могу больше дышать. Коэн! Справа от меня. В той же форме, в полном обмундировании – я поняла, что сейчас буду рыдать прямо перед официантом. Он вернулся, вернулся…

‒ Есть, да.

Голос Арнау слева. И я повернулась так резко, что под моим задом вильнул стул. Спрыгнула с табурета на пол, ударила Арнау в грудь с одновременно пролившимися по щекам слезами.

‒ Ты сбросил мой звонок! Ты просто… положил… трубку…

Он уткнул меня лицом в свою грудь, в жесткий замок-молнию, – горячая ладонь на затылке, ‒ и прошептал:

‒ Тоже тебя люблю.

Они были здесь – я беззвучно рыдала в военную форму, обливалась горячими слезами, и таял внутри меня ледник. Рядом со мной были те, кто мне более всего был нужен. Рядом. Не уехали.

«Сбросил… Люблю… Поедем домой…» ‒ не голова, а мешок, полный путаных мыслей. Еще печальных, но уже чуть-чуть счастливых.

Официант смотрел с восхищением. Он, вероятно, был одним из тех, кто умеет искренне радоваться за других.

‒ Рад, что Вас есть кому… защитить. – Он отсалютовал бокалом Коэну.

Тот поднял мой стакан с виски – мол, за неё не беспокойся ‒ и отсалютовал в ответ.

Эпилог

Я никогда не была наркоманом, не принимала психотропные вещества и потому не знала, что такое ломка. Зато узнала, как ощущает себя человек, после долгих страданий нашедший то, что искал. Если раньше внутри меня горели микросхемы и рвались провода, если раньше система разлеталась на лоскуты, то теперь она восстанавливалась – работал обратный порядок. Снова зажигались лампочки, исцелялись нервные клетки, собиралась воедино старая и одновременно новая Лив.

Я держала парней за руки. Обоих.

Мы сидели на лавочке, глядя на город с того самого холма, куда когда-то меня звал прогуляться Арнау. Эйс с одной стороны, Коэн с другой. И ощущение их рядом чинило во мне все то, что было сломано, оно вычищало бурелом, оставшийся от урагана, сметало обломки волшебным ветром и укрывало пыльцой.

Так, наверное, из ничего заново ткется мир. Прорисовываются в нем очертания, свежие линии, образуются материки, прорастает сквозь пепел трава. Я полагала, этот процесс ‒ процесс восстановления ‒ займет если не недели, то дни, но старое прошлое отклеивалось от меня, как отсохшие от стены обои, оно уже отслаивалось и утекало в небытие. Наверное, работал Контур.

‒ Он сложнее, чем многие о нем думают, ‒ Гэл говорил негромко, курил, и мне нравилось ощущать движения его тела, даже дым. Речь как раз шла о Контуре. – Это сложная печать, энергетическая структура, и мы изначально знали, что, решившись на неё, подпишемся на новый опыт. Непростой. Потому что Контур – это не просто синхронный усиленный оргазм. Контур – это то, что позволяет познать бесконечные пики наслаждения любви в союзе, который гармоничен. В случае диссонанса Контур проведет всех троих через агонию. И потому, несмотря ни на какие «баллы» и «категории заказов», мы не торопились искать Третью.

Вон оно что. Обратная сторона этой структуры – агония. Стало ясно, почему врозь нам было так больно. До одури невозможно.

‒ Вот, оказывается, на что вы меня подписали… На ловушку в полном смысле этого слова. – Хмыкнула я безо всякой злости. – Его ведь не отменить?

‒ Нет. Более того, он ударит снова, если мы попробуем разойтись, он толкнет всех троих за грань. Мы уверены в том, что не оставим тебя, Лив. А вот если ты попробуешь оставить нас…

‒ Я не попробую.

Мне хватило агонии.

‒ Точно? – Шутливый сарказм в голосе Эйса – уже необходимая приправа к блюдам моих будней.

‒ Я выбрала вас сама. Просто так, а не потому что «контур». И сделала бы это снова.