Читаем Третья полностью

‒ Как думаешь, как много времени понадобилось бы тебе… мне, ‒ поправился он, ‒ чтобы довести все от начала до конца?

Мало. В условиях напряжения и контраста.

‒ А если бы я добавил пальчик еще сзади?

Я резко втянула воздух.

‒ Правильно, ‒ мягко одобрил мою реакцию Арнау.

‒ Я бы… упала там, ‒ мой рот открылся все-таки, и удивил собственный хриплый голос.

‒ О, я бы не дал. Я бы тебя удержал. И ты, возмущенная тем, что просила меня, а не мои пальцы, была бы готова за мою наглость врезать мне по лицу.

Я могла бы попытаться.

‒ … а после оказалась бы затянутой мной в пустую исповедальню – тесную темную кабинку с деревянными стенами. Священник не заметил бы нас, мы вошли бы тихо, он в этот момент продолжил бы общаться с коллегой. И пока бы он это делал, я поставил бы тебя коленями на лавку, прижал бы лицом к стене…

Теперь мне в ноздри ударил запах дерева и спертого воздуха тесного пространства. Слышен был звон цепи епископа, которую тот крутил в руках, шорох его длинных одежд.

‒ … и нет, если ты думаешь, я вошел бы в тебя по классике, ты ошибаешься.

О нет…

‒ … я вжался бы в твою попку…

Я хотела мякнуть, что-то возразить, но Эйс закрыл мне рот мягким поцелуем. Непродолжительным, потому что снова послышалась речь:

‒ Да, и ты сумела бы меня принять, я уверен. Постепенно. Я сделал бы это без боли, ты ощутила бы лишь непродолжительное жжение. Но вот заканчивала бы, насаженная на меня задом, с криками, и пришлось бы зажимать тебе рот…

‒ А после вытаскивать сквозь толпу на собственном плече?

Оргазмы, которые я испытывала с этими двумя, имели все шансы временно лишать меня возможности ходить.

‒ Даже если и так.

А ведь Арнау сделал бы и это – взвалил бы меня на плечо. Пронес бы, лишенную возможности соображать, выброшенную на орбиту, сквозь толпу к высоким дверям.

‒ Ты…

‒ Изверг? – подсказал он с хитрецой в глазах. – Снова несносный?

‒ Снова… ‒ шепнула я. – Ты бы… всего этого не сделал на самом деле, верно? С церковью?

‒ О, я мог бы. И не только это.

Мы все еще стояли у машины, мои волосы все так же трепал теплый ветер, а я ощущала себя так, будто на самом деле побывала в Гаггийском соборе, куда не заглядывала ни разу. Под платьем в трусиках я теперь была влажнее некуда, уже едва держалась на ногах, хотя ни в каких чувствительных точках ко мне Эйс не прикасался. Он только что отымел меня виртуально, сделал это качественно, очень плотно и очень… нагло. В попку… в исповедальне?

‒ Ну что? – а теперь он смотрел невинно, как ангел. – Хочешь, прогуляемся на холм или доедем туда? Отсюда недалеко. Купим кофе в пластиковых стаканчиках, посмотрим с вершины на город, на мерцающие огни фонарей. Посидим на капоте рядом, я укрою твои плечи пледом?

Воплощенная чистота и кротость.

Я прочистила горло, ответила:

‒ Не хочу.

И это было честно. После того, что мне только что шептали на ухо, разогретая до состояния магмы, я просто хотела Эйса. Как угодно. Согласилась бы здесь, у машины, вот только людно…

‒ А чего тогда хочешь?

«Тебя».

Я почти успела это сказать, но телефон в кармане куртки Арнау завибрировал на секунду раньше. И я промолчала.

‒ Ясно… ‒ послышалось короткое. И через паузу: – Понял. Тогда мы поедем домой.

Телефон отправился обратно в карман, Эйс взглянул на меня.

‒ Гэл еще должен будет поучаствовать в одной операции, до двух ночи не вернется. Ты уже дала мне ответ насчет того, чего хочешь? Или нет?

Его губы опять возле моих, и этот ответ он давно и прекрасно ощутил кожей. Дьявол во плоти.

‒ Поехали домой.

‒ Хороший выбор.

Он водил жестче Коэна, агрессивней. По нему плакали гоночные болиды, обтекаемые мотоциклы и парашюты – в общем, все те активности, где адреналин и великолепные реакции требовались для достижения максимально эффективного результата. Когда Арнау разгонял «Барион» на проспектах, у меня сладко тянуло живот.

Внешне спокойный, внутренне собранный, он почти не нарушал правила. Его вечное «почти». Просто такая кровь, просто неугомонный характер и отменное знание людской психологии. Эйс был наркотиком, и сам знал об этом.

‒ А другие девушки, ‒ вдруг спросила я, ‒ они… давали тебе свою руку?

Водитель не удивился вопросу.

‒ Ты про доверие?

‒ Да.

‒ Другие девушки… ‒ протянул он философски. – Девушки, в основной своей массе, пугливы, зашорены. Чтобы решиться на такое, нужно понимать, что ты готов брать от этой жизни яркий цветовой спектр, а не привычный тускло-серый.

‒ Так… да? Или нет?

‒ Нет. – В этом простом ответе я не уловила ни капли лжи, ни оттенка разочарования. Будто Арнау, как терпеливый хищник, понимал, что однажды дождется «ту самую». – Знаешь, что нам с Гэлом сразу понравилось в тебе в лифте?

‒ Что?

‒ Ты, в отличие от прочих, вибрировала редкой частотой.

‒ Какой?

‒ Смелостью.

Еще два перекрестка остались позади. Мы все ближе к нашему жилому району.

‒ Когда ты уже озвучишь свою «дурацкую» просьбу? Ведь про «доверие» была не она?

‒ Не она. – Он улыбнулся. – Ты куда-то торопишься?

‒ Хочу услышать, что эту ночь я проведу в твоей постели.

Мне адресовали залипательный взгляд, отливающий металлом.

‒ А ты в этом сомневаешься?

И до самого дома Эйс более не проронил ни слова.