Они сидели под высоким узким окном. На улице мягко шелестел дождь. Гроза гремела теперь где-то вдалеке. Несколько капель, случайно заброшенные ветром, упали Михею на руки. Маленькие прозрачные шарики, как бусинки скользнули по тыльной стороне ладони, и скатились вниз. Михей проводил их взглядом. Все этой ткани нипочем. Ни вода, ни грязь, ни кровь. Несмотря на все злоключения, костюм выглядел как новый, если не считать несколько новых дырок. Да и те через два-три часа затянутся бесследно. Вот бы и человеку так. Тебя стреляют, режут, жгут огнем, и ты отвечаешь тем же, возвращаешь все троекратно. А потом – раз! Встряхнулся, как мокрая собака, и будто и не было ничего. И можно улыбаться как раньше, смеяться, любить, во что-то верить. Кто-то ведь может так. Немало таких людей. Откуда в них это? Как этому научиться? Что сделать? Чтобы не чувствовать, того, что чувствуешь. Что это? Муки совести, наверное. Как тогда, в Алжире. Не хотел убивать, но убивал. Война ведь. Умирать ведь тоже не хочется. Тот, который тварью обозвался, тоже не хотел умирать. Потому и обозвался. А тот, другой. Глаза уже мутной пленкой покрылись, а он все к оружию тянется. Для него уже кончено все, а он тебя еще достать пытается, с собой на тот свет утянуть. И отчего-то жалко их так. Вроде не люди, а все равно жалко. Муху прихлопнул, и никаких сожалений. Забыл тут же. Но райлы, они же не мухи. Они же разумные, как и мы. Как и мы жить хотят. Жить, веселиться, любить, во что-то верить. А я нажал на кнопочку, и все. И больше не будет ничего. И они это понимают. И поэтому злятся. Поэтому ненавидят. Последние силы отдают, чтобы этой ненавистью тебе в рожу тыкнуть. А тебе, вроде, и неприятно, а ничего не сделаешь, терпишь. Не скажешь ведь, мол, сами виноваты. Это ведь ты агрессор. Ты к ним с войной пришел, землю их топчешь. А они родину защищают. Так, что терпи. А если ты такой совестливый, нечего было соваться, куда не просили. Сам пришел, сам же сюда рвался, дома тебе не сиделось. Или, если уж на то пошло, вон автомат треонский. Пальнул себе в ногу, и все дела.
Джамаль протянул руку, забрав у Михея папиросу.
- Нормально мы с тобой сработались, - хмыкнул он. – Прям коммандос.
- Да-а, - хмуро протянул Михей.
- Кстати, спасибо, что прикрыл. Там, на улице.
Михей только улыбнулся и махнул рукой.
- Мне вот интересно, почему никто не сообщил нам про дождь. – Сказал он, помолчав. - Ведь должен же у них был быть прогноз.
- Должен, - согласился великан. – Но не отменять же операцию из-за какого-то дождя.
- Не из-за какого-то дождя, а из-за ДОЖДЯ! Я такого никогда не видел. – Михей покачал головой. - А треонцы, они ведь тоже знали, и готовились, ждали, когда ливень начнется. Хотели сыграть на этом, думали, мы растеряемся. Слышишь? – Где-то вдалеке, через улицу, еще стучали выстрелы. – Везде они. Откуда только взялись? Не было, не было, и вдруг появились сразу везде. Как из мертвых восстали.
- Да, брат, что-то тут не так. – Джамаль вкрутил окурок в пол. – И сдается мне, то, что было – это еще так, ерунда.
Внизу замелькали биомаркеры: Страйкер, Семен, Клод и Бенни. Последние двое остались на первом этаже, остальные поднялись наверх.
- Ну чего расселись? – Строго спросил Страйкер, и указал толстую матерчатую сумку, которую Семен положил на пол. – Разбирайте подарки.
В сумке было восемь магазинов для винтовки, пять коробок патронов для пулемета, дюжина гранат, и три управляемые мины. Михей и Джамаль жадно расхватали боеприпасы.
- Да, и еще кое-что, - добавил Страйкер, и снял с плеча треонскую винтовку.
- Запасочка моя, - обрадовался Джамаль. – Спасибо, сержант.
- Ладно, теперь бери мины, и дуй вниз. Учить тебя не надо, что делать – знаешь.
Джамаль подхватил сумку и спешно ушел.
- Та-а-а-к… - протянул Страйкер осматриваясь. – Это – кивок на пулемет – работает?
- Патрон заклинило, - отрицательно покачал головой Михей. – Тот в коридоре – рабочий.
- Хорошо. Несите его сюда.
- Думаешь, будут штурмовать? – Спросил Михей из коридора, взявшись за ствол пулемета. Семен взялся за приклад.
- Хрен знает. Не исключено. Похоже, они на целились на ту четырехэтажку. Это самое высокое здание в округе. К тому же на самой вершине холма. А теперь еще и мы установили на ней антенну. Так, что нам ее терять никак нельзя.
Эти антенны использовались не только для связи, но и для позиционирования и навигации. Несколько таких станции монтировали на заранее определенных точках, расстояние между которыми было точно известно. Каждая антенна ежесекундно отправляла опрашивающие сигналы на все PTM в зоне действия, и по времени задержки ответного сообщения определяла расстояние до солдат и техники с точностью до нескольких метров. Данные со всех станций обрабатывались, и полученная схема расположения войск накладывалась на реальную карту местности. Так командиры могли контролировать обстановку на поле боя, и координировать свои действия друг с другом.