Тело явно его не слушалось! Видно было, как покраснело от натуги лицо Семена, как исказились его черты, руки потянулись к талисману, вернее, дернулись к груди – и как нелепые клешни застыли неподвижно.

Он попробовал закрыть глаза – чтобы сосредоточиться, наверное, но и этого не смог сделать. Веки задрожали, но не более того.

А затопившая глаза ночь словно бы выцветала, уступая место рассвету.

– Ч-что… что происходит… как… – лицо Семена дергалось все сильнее, казалось, что это какая-то резиновая маска, а не мышцы и кожа, – так искажались его черты.

Смотреть на это было просто страшно. И Матвей перевел взгляд на человека, к которому они так отчаянно спешили на помощь.

Глава 45

Не зря спешили.

От этого худого до прозрачности старика исходил мощнейший поток света, направленный на корчившегося на земле человека. Правда, буквально в полуметре от Семена поток этот словно упирался в какую-то преграду, поглощавшую свет, но не ослабевал, а, наоборот, становился все сильнее.

Позади Никодима, положив на его плечи ладони, стоял старый знахарь. Глаза его были закрыты, губы шевелились, на лбу выступили капельки пота.

Матвей физически ощутил давление схлестнувшихся на этой поляне сил – его тело, все кости болезненно вибрировали, кожа невыносимо зудела.

А Семену явно становилось все хуже. Причем было не совсем понятно, что же его так «плющит», – поток света от белого волхва по-прежнему не доходил до него, он поглощался невидимым защитным коконом. Но Семена словно что-то разрывало изнутри, и он жутко, надрывно стонал. Упал на траву и царапал ногтями землю.

– Что происходит? – не выдержал Володя. – Что с этим типом?!

– Замолчи! – Матвей чувствовал, как по его рукам течет теплая кровь, но вновь и снова пытался освободиться – он не мог просто так стоять и наблюдать за происходящим. – Не мешай им!

– Никодиму – и нашему Василичу? Эй, Игоряха, ты что делаешь-то? Ты с ума сдвинулся?! Или… Матвей, он, кажется, снова стал зомбиком!

– Затихни!

– Да ты посмотри, что он делает!!!

Игорь действительно повел себя как-то странно. Он что-то шепотом сказал лежавшему неподалеку Диме – тот упал в момент создания нового круга и больше походил на труп, чем на живого человека.

Но Дима был жив. Очень слаб – судя по его судорожным рывкам, с которыми он пытался куда-то ползти, но жив.

И сейчас он медленно, с огромным трудом, тянулся к изнемогавшему от боли Семену. Вот Дмитрий дополз, они переглянулись с Игорем, кивнули друг другу и, закрыв глаза, вцепились Семену в запястья. Там, где бился пульс.

Игорь – одной, непокалеченной, левой рукой, Дима – обеими.

– Вот ведь вражины, а?! – заорал Володя. – Скурвились все-таки, гады! Учителя своего испугались!

– Да заткнись ты! – прошипел Матвей. – Ты что, не видишь – они же нам помогают! Вернее, Никодиму и Василичу!

– С чего ты…

– Заткнись, я сказал! Не мешай! Парни и так еле держатся, а тут ты еще гугнишь! Ты лучше попробуй помочь им – мысленно!

– Это как?!

– Всю свою ненависть к упырям Шустова, к самому Шустову направь сейчас на то место, где свет чем-то поглощается! Свое желание помочь Кирюхе и Ленке – туда направь! Свою тоску по нормальной жизни, по Юльке твоей – все направь туда! Чтобы лопнул этот пузырь поганый, чтобы он в клочья разлетелся!

И Володя попробовал сделать то, что велел ему командир. Он смотрел на невидимую преграду – и истово, яростно желал лишь одного: чтобы безумие, в которое они погрузились почти месяц тому назад, закончилось. И все стало бы, как прежде. И он словно наяву увидел смеющиеся голубые глаза своей Юльки, почувствовал ее теплое дыхание на своих губах…

А Семена корчило все сильнее, он бился, как припадочный, ноги его сучили по земле, он пытался вырваться, освободить руки, но Игорь и Дима, стиснув зубы, держали его цепко.

И вдруг Семен выгнулся совершенно невероятной дугой, касаясь земли только затылком и пятками… завис в таком положении секунд на десять… страшно, надрывно закричал – и обмяк, тряпичной куклой упав на траву.

А в следующее мгновение в его тело хлынул, полился поток света от белого волхва…

Преграды этому потоку больше не было.

Шустов, похоже, сдался.

Эту версию подтвердили разноголосые крики и стоны, взметнувшиеся к вершинам деревьев, – раненые стражники вдруг ощутили боль.

Никодим пошатнулся и едва не упал, но Тихон Васильевич подхватил друга за плечи:

– Ничего, Никодимушка, ничего, все хорошо! Ты справился с татем чужеземным: он убрался отсюда.

– Мы справились, – еле слышно произнес волхв.

– Ну, я тебе помог чуток, конечно, но, по большей части, ты сам…

– Тихон, ты что, так ничего и не понял?

– Чего это я не понял?

– Отведи меня туда, – Никодим кивком указал на три безжизненных тела, так и не расцепивших рук. – Мальчиков надо спасать!

– Этих паршивцев? Которые даже без цацек своих все равно на сторону зла перешли?! Нет, ну, без помощи мы их, конечно, не оставим, но и торопиться с этим я не вижу особой причины. Тебе сейчас прилечь надо, а я для тебя травок заварю…

– Эй, отцы! – окликнул их Володя. – Вы про нас не забыли, случаем? Не мешало бы наручники с наших рук снять, мы вам еще пригодимся!