Читаем Трапеза полностью

Горьковатый привкус жира. Грубая кожа плохо поддавалась зубам. Что-то твердое внутри хрустело, словно куриные хрящи, не давая быстрее покончить с этим адом.

Желчь вместе с непереваренным мясом фонтаном хлынула вверх по пищеводу, взбудораженная этой отвратительной органической губкой, и Артем торопливо проглотил не до конца разжеванный кусок и запил все это щедрой порцией воды.

Мужчина, теперь уже без особых эмоций смакуя свое блюдо, покачал головой при виде этой картины.

— Поначалу всегда сложно.

Все во рту пропиталось этой кислой горечью, и Артем принялся лихорадочно полоскать водой рот.

— Е-еще, — попросил он, поставив на стол стакан.

Людоед кивнул. Из поднятой с земли коричневой фляги он наполнил его стакан и сказал:

— Твой разум пытается сопротивляться. Думает, что это что-то ненормальное, отторгает. Поэтому тебе плохо. Но стоит понять, что это такой же продукт, как дела налаживаются сами собой. Выбор простой: ты либо еда, либо тот, кто поедает.

Закинув в рот последний кусок, он посмотрел на Артема. Круглые линзы очков сверкнули, отражая фигуру мальчика – весьма жалкое зрелище.

— Прекрати бороться. Смирись. И ешь.

Артем молча уставился в прикрытую капюшоном темноту, где находилось лицо его собеседника. Затем схватил свою порцию «деликатеса» и последовал совету.

Возможно, в чем-то этот безумец и был прав. Стоило просто смириться. В конце концов, был ли у него вообще выбор?

На зубах хрустело.

Часть 4. Десерт

Он ел и ел. Зубы раз за разом вгрызались в холодную плоть, старательно разжевывали до состояния каши. Мертвая кровь смешивалась с кровью его израненных десен. Мясо застревало в межзубных промежутках, заставляя их воспаляться и нестерпимо зудеть.

Живот наполнялся. Желудок вздулся, впихивая в себя очередную порцию. И как бы сильно не хотелось ему излить содержимое наружу, Артем сдерживался, не сводя глаз с ужасающих щипцов. Лишь время, когда они по очереди отрезали следующий кусок, дарил немного так необходимой ему сейчас передышки.

От количества съеденного становилось дурно. Без конца мутило, сердце бухало в груди как в последний раз. Нестерпимо давило на диафрагму, затрудняя дыхание, и лишь чудом он держался, уговаривая себя, что скоро все закончится.

Он больше ни разу не проиграл, только однажды прошелся по краю, когда подавился, и его чуть не вырвало. С другой стороны, победой это назвать было сложно. Он резал это беззащитное тело, и, что хуже, это действие больше не вызывало в нем отвращения.

Труп девушки за последние несколько часов сильно изменился. Лоскуты задубевшей кожи свисали с разных участков, обнажая уродливые разрезы и белесые росчерки костей, выглядывавшие наружу.

Иногда мальчик смотрел на своего мучителя. Тот поедал ничуть не меньше, однако, похоже, это вовсе не было ему в тягость, словно в его желудке поселилась какая-то бездонная пропасть.

Голова кружилась. С трудом получалось пропихивать в себя следующий кусок, и Артем даже не старался держаться вертикально, полностью отдавшись на милость шершавой железной спинке стула.

«Сколько… еще?» — подумал он, проглатывая целиком тонкий ломоть, срезанный со спины вдоль позвоночника. — «Больше не могу…»

— Хм-м, — будто бы в ответ на его молитвы мужчина вдруг откинулся назад и смачно рыгнул, поглаживая себя по животу. — Я бы продолжил нашу игру после перерыва, но времени осталось не так много.

Артем молчал. Он даже не думал радоваться, зная, что от психопатов можно ожидать чего угодно. Кроме того, никто не обещал ему, что после окончания этой «игры» он уйдет отсюда живым.

Мужчина тяжело поднялся, слегка пошатнувшись. Цокнув языком, он вытер грязный рот краем рукава и подошел с ножом к своей железной конструкции.

— Я не люблю внутренности, — чем дальше, тем более разговорчивым он казался, словно нашел для себя подходящего собеседника, — но в них содержится много полезных веществ. Это станет десертом. Сердце или печень?

Артем устало вздохнул. Сил совсем не оставалось. Может, поэтому моральная часть вопроса перестала его беспокоить.

— Печень…

— Неплохой выбор. Некоторые индейцы верили, что именно в печени кроется дух. Поэтому, убивая врага, они первым делом пожирали его печень, чтобы забрать себе его силу.

Нож привычно вонзился в тело чуть выше мочевого пузыря. Он не стал проталкивать его вглубь, видимо, чтобы не повредить внутренние органы, и с нажимом провел лезвием сверху-вниз, вспарывая живот.

Синие кольца кишок с противным хлюпающим звуком подобно змеям посыпались вниз, протянувшись до пустующих глазниц.

Артем тут же отвернулся. Дело заключалось вовсе не в страхе, скорее он просто не хотел, чтобы очередной предательский приступ отвращения привел к поражению, когда конец был так близок.

Шлеп!

Уже в который раз за ночь столик слегка дернулся, когда на него с размаху приземлился очередной кусок плоти.

Артем уже привык к этому металлическому смраду. Он уже стал для него чем-то родным, как и стоявшая в подвале вонь. Тем не менее, этот запах немного отличался.