– Не представляю, с чего бы она так подумала, – возразил я, поневоле вытягиваясь в струнку: на каблуках мадам д’Ортолан была одного со мной роста. – Я не ожидал, что окажусь под подозрением только потому, что эта леди выбрала меня.

– Так вы не знаете, почему она это сделала?

– Нет. Насколько помню, в университете она вызывала студентов по алфавиту.

Судя по лицу, мадам д’Ортолан собиралась что-то сказать, однако передумала и, фыркнув, отвернулась. Мы двинулись дальше. Какое-то время молчали. Самолет, вспахивая небо, чертил двойную белую полосу.

– Вы один из первых, – произнесла мадам д’Ортолан, когда мы подошли к пристани, где нас дожидался катер. – Мы полагаем, что ее интересуют исключительно транзиторы. У нас есть люди и технологии, способные предсказать ее передвижения, и благодаря предпринятым нами мерам ощутимого вреда она пока не нанесла. Нам нужно полное содействие всего «Надзора», чтобы не нарушить приятную тенденцию. И вы, уверена, это прекрасно понимаете.

– Разумеется. – Выдержав паузу, я добавил: – Если цели леди непонятны, а угроза от нее исходит минимальная, зачем тратить столько усилий?

Мадам д’Ортолан резко остановилась. Конечно, сверкать наши глаза на самом деле не могут, ведь мы не причудливые светящиеся обитатели морских глубин. (Во всяком случае, я. За мадам д’Ортолан не ручаюсь.) Тем не менее эволюция научила нас подмечать, когда чьи-нибудь глаза вдруг расширяются от страха, злости или удивления, яснее демонстрируя белки. Так вот, глаза у мадам д’Ортолан сверкнули.

– Мистер О, – процедила она, – эта женщина объявила нас врагами. Значит, и мы должны ответить тем же. Мы не можем оставить подобный демарш безнаказанным. Иначе покажем свою слабость.

– А если не обращать внимания? – предложил я. – Так мы проявим уверенность. Даже силу.

На ее лице промелькнула гримаса – вероятно, гневная, – которая, впрочем, быстро сменилась улыбкой. Мы двинулись дальше, и мадам д’Ортолан похлопала меня по плечу:

– Ах, если бы я могла подробнее поведать вам о губительных теориях этой леди… Тогда, рискну предположить, вы отнеслись бы к нашей позиции с бо́льшим пониманием, – сказала она с напускной игривостью. – Однако сейчас нет нужды объяснять, насколько ее взгляды пагубны и вредоносны. Отмечу лишь то, что они ставят под сомнение цели «Надзора» и заданный нами курс. Во всем, что мы делаем, она воображает себе грандиозный скрытый мотив, с которым в корне не согласна. Такое помешательство требует лечения. Мы не можем закрыть на это глаза. Ее выпады в наш адрес нужно отразить, а доводы – разбить. – На ее лице что-то снова сверкнуло; на этот раз зубы. – Вы должны доверять нам как начальству. Мы больше знаем и видим ситуацию во всей полноте, а потому можем избрать надлежащие меры.

Мы продолжили идти; мадам д’Ортолан не сводила с меня пристального взгляда. Я весело сказал:

– Где бы мы были, если бы не доверяли начальству?

Ее глаза на мгновение сузились. Изобразив ответную улыбку, она отвернулась.

– Что ж, прекрасно, – произнесла она тоном человека, который только что принял важное решение. – Возможно, вас еще раз допросят. – (Так и не допросили.) – И вероятно, за вами будут наблюдать. Недолго и в пределах разумного, конечно. – (Следили за мной долго – как минимум пару лет, и временами это выходило за грани разумного). – Рада отметить, что в работе вы уже добились определенных успехов. Некоторые мои консервативно настроенные коллеги считают вас выскочкой, однако, надеюсь, они ошибаются. Хочется верить, что данный инцидент не повредит вашей репутации, ведь вы еще в начале пути. Прискорбно, если ваша карьера пострадает. (Она пострадала. Я сам виноват. Что не помешало мне стать лучшим и наиболее востребованным среди коллег.)

Выплыв из тени, под окружавшей остров стеной показалась пристань. Услужливый водитель катера подал руку мадам д’Ортолан. Мы уселись в открытом отсеке на корме.

– Надеюсь, наше к вам доверие обоснованно и взаимно, – с улыбкой подытожила мадам д’Ортолан.

– Вне всяких сомнений, мэм.

(Я солгал.)

Когда катер устремился прочь от острова мертвых, мадам д’Ортолан вынула цветок из петлицы.

– Говорят, за пределами кладбища они приносят несчастье, – с этими словами она уронила лилию в бурные воды лагуны.

7

Пациент 8262

Мы меняем мир. Надеемся, что к лучшему. Какой смысл менять что-либо к худшему?

Мы делаем то, что в наших силах. Не жалея себя. Приносим пользу, как можем. Не представляю, как это можно отрицать. Тем не менее встречаются несогласные. С нами спорят. Кое-кто считает наши взгляды и принципы неубедительными, неоправданными, ошибочными.

Конечно, оппоненты имеют право на свое мнение, однако порой от них веет снисходительностью, даже надменностью.

И подобные суждения приходится принимать в расчет. Но это не значит, что мы обязаны им потакать.

Мы работаем во благо множества миров. И никак иначе.

Такова официальная позиция.