Читаем Транспортный вариант полностью

— Когда обычно он приезжал?

— К концу работы.

— А утром?

— Утром и днем реже.

— Личная жизнь, по-вашему, у нее была? — прямо наконец спросил Денисов.

— Не знаю. Если и была, то вне пансионата… — он вздохнул, словно решаясь на отчаянный шаг. — Один раз ее встретили в Калининграде,

— Давно?

— В этом году. Кто-то из наших ездил… Кучинская!

С которой вы разговаривали. «Смотрю, — говорит, — „Запорожец“ со знакомым номером… Белогорлова!»

— Одна?

— Кучинская видела ее одну.

— Как Белогорлова объяснила приезд?

— Экскурсия, автотуризм. Как это теперь называется? Подробности мне неизвестны…

— Она была в отпуске?

— В счет отгулов. У нее было три дня плюс выходные.

— Может, вы встречали или знаете кого-то из ее знакомых?

Гилим отвел взгляд от окна.

— Это было в конце зимы… — он окончательно рискнул выйти за установленные для себя пределы, снова вздохнул. — Она садилась в такси у метро, довольно далеко от Измайлова. — Гилим оставил книгу, переплел короткие пальцы. — Не знаю, понадобится ли это вам? Мы возвращались с женой из гостей, метро было закрыто.

— Белогорлова была одна?

— Я видел, как она садилась на переднее сиденье, к шоферу.

По тому, как Гилим старательно опускает детали, Денисов понял, что сам директор пансионата придает им большее значение, чем пытается представить.

«Видимо, это и есть то, о чем с самого начала Гилим решил не говорить…» — подумал Денисов.

За стрельчатыми окнами плыли совсем по-зимнему неоформленные облака.

Солнце больше не показывалось, день был ветреным.

— Когда это было? — спросил Денисов.

— Двадцатого февраля.

— Белогорлова могла вас видеть?

— Если только в зеркало заднего вида. Мы были сбоку и чуть сзади.

— На стоянке были еще люди?

— Мужчина с собакой. Две женщины, молодая и старая. В одинаковых шубах.

Гилим обвел глазами кабинет. Он наконец заметил колонну, арочный свод весь необычный интерьер. Денисов хотел снова привлечь его к разговору — не успел.

— Здесь была трапезная? — спросил Гилим.

— Помещение строили как вокзальное.

— Похоже на монастырь.

— Пожалуй… Вы не сказали, у какого метро встретили тогда Белогорлову, замечания по поводу интерьера Денисов знал наизусть.

— У какого? — Гилим понял не сразу. — Недалеко отсюда. Станция метро «Варшавская» — платформа Коломенское… — Станция метро и примыкавшая к ней платформа железной дороги носили разные названия. — Помню, я очень удивился, встретив ее там.

Денисов посмотрел на часы. Начальник отдела не принимал, у него был кто-то из управления. В приемной стояло несколько человек, в их числе отличившийся бирюлевский инспектор, чуточку самодовольная улыбка все так же блуждала у него на лице. Начальник линейного отделения, также участвовавший в поимке разыскивавшихся преступников, здесь же, за барьером у секретаря, получал почту для своего отделения. Бахметьев вызвал их обоих, чтобы лично поздравить.

— А мы с Виктором Ивановичем еще в Москве на них глаз положили, на вокзале… — в который раз рассказывал инспектор, — Думаем: «Будем к Бирюлеву подъезжать — надо проверить!.. Что-то не то!..» Сидим в вагоне… Видим: идут!

— Что за электричка? — спросил кто-то.

Инспектор назвал, номер электрички Денисову был знаком.

«Оперативное счастье! Я провожаю ее в Коломенском, а другие на следующей остановке берут в ней жуликов…».

На всякий случай он поинтересовался:

— Куда они шли по составу? К последнему вагону или к голове поезда? — В служебном купе последнего вагона ехали инкассаторы.

— От хвостового вагона. В голову поезда…

Ожидание в приемной затягивалось. Денисов прошел в соседний кабинет, набрал номер Бахметьева — ему не требовался личный прием у начальника отдела.

— Денисов, товарищ полковник. Просили связаться с вами по поводу…

— Минутку…

Трубка донесла голоса разговаривавших в кабинете людей. Потом Бахметьев сказал:

— Я прошу тебя заняться несчастным случаем лично.

— А кражи?

Он значился старшим группы по борьбе с вокзальными кражами, замещал отсутствовавшего заместителя начальника отделения уголовного розыска; выполнял еще с десяток срочных ответственных поручений.

— Случай кажется необычным… Хотя все очевидно! Не знаю, как объяснить… — со стороны могло показаться, что Бахметьев разговаривает с равным. — Понимаешь?

— Понимаю.

По опыту работы Бахметьев оставался бывшим сотрудником ОБХСС и следователем, то есть специалистом, привыкшим к четкой отработанной системе сбора доказательств: нарядам, спецификациям, накладным — всему, что при тщательном анализе указывает обычно истинную подоплеку событий.

Практической сметки розыскника, непосредственно изо дня в день занимающегося черновой работой, — «школы» он не получил, и было ясно — уже никогда не получит. Того, что он ценил в старшем группы по борьбе с вокзальными кражами.

— Как только, — сказал Бахметьев, — ты придешь и скажешь, что все ясно, нет никаких вопросов, я передам материал дознавателю. Он вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а ты вернешься к кражам…

— Вас смутило появление Белогорловой в Коломенском?

— Куда она ехала? Добровольно или по принуждению? Куда делось кольцо или перстень… Что с «Запорожцем»?