Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

— У баночных тоже есть Парк Культуры вроде московского. Вернее, это московский вроде него — типа бледная тень. Баночный парк общий для всех таеров. Но аттракционы там другие. Там тоже есть колесо «Сансара». Но не такое, как наше. Там ты взаправду переживаешь сансару.

Няша пару раз моргнула — видимо, вывела непонятное слово на слинзы.

— Ее нельзя пережить взаправду, — ответила она. — Это слово значит то же самое, что «иллюзия» или «сон». Если ты ее переживаешь, все уже невзаправду.

— Если на баночный аттракцион попадешь, тебе и в голову не придет, что это иллюзия. Проживаешь много разных жизней. А потом возвратишься в настоящую. Здорово, правда?

— Не знаю, — сказала Няша. — По-моему, это как по гостиничным номерам мотаться. Чего хорошего?

— Хорошее не то, что мотаешься, а то, что ты потом возвращаешься домой. Просыпаешься, а у тебя, допустим, пятый таер. Вот это приятно.

— На пятый таер русачка не пустят.

— Почему, наши есть и выше. Правда, они там давно. Ваши же сердоболы, кстати…

Иван сказал это и пожалел. Но Няша не обратила внимания.

— А ты куда хочешь? — спросил он. — В смысле, если в банку попадешь?

— Я в монастырь уйду, — ответила Няша. — На первом таере русский старообрядческий монастырь есть. Настоящий. С благодатью на максималках. Делали для жен высших сердоболов, а оказалось так душевно, что даже генералы некоторые туда ушли.

Иван не понял, шутит она или всерьез, и уже собирался сказать что-то веселое, но Няша сменила тему.

— Где здесь нужник? — спросила она. — А то сеанс шестьдесят минут.

— Вон там, — ответил Иван, показывая на серый барак у служебной конюшни.

— Сейчас приду, — сказала Няша. — А тебе не надо?

Мысль была правильная.

— Подожду, пока вернешься.

Няша ушла. Иван подумал, что ничего не говорил про время сеанса. Няша получала советы от своего ушного дружка точно так же как он. Суфлирует одна контора, повернутая к ним разными фасадами, что на самом деле внушает оптимизм: раз Няша беседует с ним про мечту жизни, значит, уже позаботилась и о предохранении, и о гигиене.

Через пару минут Няша пришла, и Иван отправился в то же заведение. Когда он вернулся, Няша уже купила билеты. Это было немного не кобельфо. С другой стороны, за кайф платил он, так что все по-честному. И еще он как бы невзначай заглянул в ее расстегнутую сумочку и перевел дух — футляра с кнутом там не было, только косметичка и какие-то наушники-капельки с проводом. Не обманула.

Билеты выглядели красиво — осенние кленовые листья с замысловатой флюоресцентной печатью. Иван подумал, что уместно будет фривольно пошутить, и положил один билет на другой.

— Клен кленом вышибают, — сказал он.

Няша улыбнулась.

— Еще кто кого вышибет.

Волнуется, понял Иван. Ой, только бы не девственница…

У будки билетера стояла рамка контроля — а за ней пожилой киргиз-небинарий брезгливо щупал клиентов обоего пола за бока и ляжки. Экономят на рабсиле, понял Иван, вместо двух проверяющих — один. В рюкзак Ивана киргиз даже не заглянул, только покосился на Няшу и мотнул в сторону колеса двуцветным чубом. Все друг друга понимали.

Стены кабинки были покрыты яркими флюоресцентными граффити: неприличности с гениталиями, полный ГШ-лексикон, рожа в очках с подписью «сердоболы сасут», радужное «k-rap rulez!» — все как положено. Конечно, расписывали не отдыхающие, а администрация аттракциона — закос под дорогой клуб. Но так и правда было уютней. А то, что кабинка пахла дезинфектантом, даже возбуждало. Запах бюджетной любви.

— Давай сейчас, — сказал Иван, вынимая из коробка один вейп. — Как раз растащит, когда наверх приедем.

— Я боюсь, — ответила Няша и подняла на Ивана чистые как васильки глаза.

— Ты не пробовала?

— Пробовала много раз, — вздохнула Няша. — Потому и боюсь.

— Чего? Трипуешь не туда?

— Да нет. Я немножко особенная. Мальчики обламываются.

— Меня так просто не обломаешь, — сказал Иван, готовя вейп. — Я к лошадям привык… Ты первая тянешь, а я второй. Как я скажу, сразу мне передашь, потому что там на одну нормальную тягу.

— И еще, говорят, я становлюсь агрессивной и требовательной, — Няша опустила глаза в угол кабинки, и голос ее стал тихим. — В интимном плане…

— Сделаем, — хохотнул Иван. — И лизунка, и феминистинг, все что хочешь. Мне нравится делать людям приятно. А женщина — практически человек.

— Предупреждаю, — не обращая внимания на провокацию, продолжала Няша, — я… Как тебе это сказать… Очень активно себя веду. Повторяю, активно. Некоторые, кто не ждал, пугаются. Ты точно не боишься?

Иван немного напрягся.

— Немного боюсь, — сказал он. — Главное, чтобы сверла не было. У тебя ведь нет вроде?

Няша отрицательно покачала головой.

— Точно?

— Ты же проверил сумочку, — улыбнулась Няша. — Думаешь, я не поняла?

— Ну и ладно тогда… Как-нибудь выживу.

Он сильно сдавил головку вейпа — и, как только раздался характерный термощелчок, протянул его Няше.

— Давай.