Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

— Не в этом дело, — сказал Шкуро, не глядя на второго генерала. — Это наша национальная стратегическая уязвимость. Мы живем в мире, общую картину которого — и даже любую конкретную картинку, если угодно — формирует для нас, по сути говоря, враг. Мы давно знаем, насколько он коварен, лицемерен и лжив. Но почему-то верим ему в самом главном. Доверяем ему управлять информационными потоками, достигающими наших мозгов…

— А что вы предлагаете? — спросил Судоплатонов. — Взять и перерезать провода к нашим банкам?

— Для начала я предлагаю хотя бы не полагаться так на шифровальщиков. Англо-саксы, если вы вспомните военную историю, обыграли и Германию, и Японию, расшифровав коммуникации противника. Машинка «Энигма», расписание полетов адмирала Того… Это их национальный стиль. С тех пор, конечно, они сильно поглупели, но мы-то могли поглупеть еще сильнее… Что-то по этому поводу надо делать.

Генералы замолчали, глядя на кукуратора. Это был важный вопрос. Стратегический. Сложный. Чреватый. И, как кукуратор давным-давно знал, неразрешимый. В таких случаях можно было разве что уподобиться воде, обтекающей камень — и ждать, как рассудит Провидение… «Хотя, — подумал кукуратор, — аналогия неверная. Последний краеугольный камень — как раз мы и есть. Это нас со всех сторон обмывают и точат, обмывают и точат…» Но генералам надо было ответить.

— Правильно рассуждаете, Везунчик, — сказал кукуратор, вспомнив для задушевности партийную кличку Шкуро. — Но баночный уклад един для всего мира, и нам его не изменить. Сегодня, во всяком случае. Надо учиться работать в этих условиях. Грамотно работать. Конкурировать, принимать вызовы. И создавать надежное сдерживание, которое будет эффективно даже в нашей непростой ситуации. Так что очень надеемся на вашу новую систему. Рассказывайте.

Шкуро щелкнул каблуками под столом — он знал, как кукуратору нравится этот звук — и сказал:

— Вы слышали про боевые лазерные станции, которые американцы строили в позднем карбоне?

— Если и слышал, — ответил кукуратор, — то забыл.

— Вот посмотрите…

Шкуро поднял руки и сотворил проекцию над столом.

— Это одна из них, — сказал он. — В конце карбона эти метадроны сравнивали с орхидеями. Похоже, да?

— Гм-м, — промычал кукуратор, разглядывая мерцающую над столом модель станции. — Не знаю, что я подумал бы сам, но теперь, когда вы сказали… Действительно есть нечто общее с большим хищным цветком. Который растет из стопки бубликов…

— Сейчас подниму увеличение… Вот так. Видите картинки? Они тогда все военное разрисовывали. Как бы проецировали национальный оптимизм.

Станция медленно поворачивалась над столом. Кукуратор увидел строгое белое название:

USSS BERNIE

А потом на самом большом бублике появилась веселая яркая надпись в нарисованных языках огня:

BERN MOTHERFUCKER BERN

— Их называли в честь национальных политиков, — сказал Шкуро. — Можно посмотреть, кто это был такой.

— Обязательно, — хмыкнул кукуратор. — Очки только найду и сразу… В чем назначение станции?

— В конце карбона, — ответил Шкуро, — люди соревновались, кто быстрее дотянется друг до друга. Строили все более быстрые самолеты и ракеты. А эти метадроны положили конец традиционной гонке вооружений. Они добивали своим ядерным лазером до любой точки планеты мгновенно. Гонка скоростей потеряла смысл. Эта система оказалась великим миротворцем, который поддерживал мир на планете всю эпоху карбоновых войн.

— По каким объектам они стреляли?

— Главным образом по азиатским заводам, которые выбрасывали в атмосферу много углекислоты. Ну или делали слишком хороший продукт. Там все дело было в расчете карбонового отпечатка, потому что методика была засекречена, и агентства…

Кукуратор поднял ладонь, показывая, что это неинтересно.

— А как такой дрон может мгновенно ударить по любой точке планеты? — спросил он. — Для этого же надо над ней оказаться.

Шкуро покрутил руками над столом — словно бы растянул что-то в воздухе, потом приблизил — и кукуратор увидел подобие сверкающего треугольного паруса, висящего в пустоте.

— Что это?

— Рефлектор, — ответил Шкуро. — Попросту говоря, зеркало. Их много. Зеркала расположены в космосе таким образом, что станция может ударить по любой точке планеты из любого места на орбите…

— Могла, наверное? — переспросил кукуратор.

— Эта конкретная станция до сих пор жива. Она осталась одна. Там горят габариты, меняется ориентация батарей и так далее. Реактор у нее практически вечный.

— А кто ею управляет?

— Ее собственный AI. Раньше он был в контакте с AI Пентагона, но после Мускусной ночи ничего подобного на Земле не осталось. На связь с этим дроном может выйти только искусственный интеллект близкого ранга, минимум тридцать мегатюрингов. Но такие уже двести лет нелегальны. Их никто не строит — только «TRANSHUMANISM INC.» для церебральных симуляций. Если бы я был поэтом, я написал бы поэму про этот метадрон, который века назад потерял связь со своим парным AI на Земле — и с тех пор тоскует в космическом одиночестве…