Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

– А вам разве не объясняли в лицее?

– Нет. Нам только схему рисовали со стрелочками. По-моему, они сами не знают.

– Они знают, – ответил папа. – Ты, наверно, прослушала или прогуляла. У каждого продукта и человека есть QQ-код, который считывает твоя кукуха.

– Куку-код? – переспросила Маня. – Ошейник поэтому называют кукухой?

Папа засмеялся.

– Наверно. Такой же код есть и у тебя самой…

– Распознание лиц? – догадалась Маня.

– Зачем так грузить систему. Все гораздо проще. Твоя кукуха отслеживает код того, на что ты смотришь. Включая твое отражение. Когда он имеется, конечно. У кошки, например, никакого QQ-статуса нет, пока хозяева не купят спецошейник. А вот у слов он есть. Любой предмет, человек и идея воспринимаются сегодня вместе с их QQ-кодами. Кукуха их считывает, получает из сети текущие статусы и передает на имплант.

– При тебе тоже так было?

Маня тут же подумала, что вопрос нахальный и даже оскорбительный – но папа не обиделся.

– Почти, – ответил он. – А вот при моем дедушке была другая пара – мобильник и цифровые часы, которые выводили на экран почту. Супердорогую механику из белого золота с крокодиловым ремешком специально рекламировали так: «Не показывают почту!» Но часы без почты не всем были по карману. Потом появились смарт-очки, но долгое время их разрешалось не иметь. А теперь уже не спрячешься, хе-хе… Все поступает прямо в голову.

– Но откуда кукуха знает, что я вижу?

– Кукуха ничего не знает. Она просто передает QQ-код объекта в поле твоего восприятия на имплант.

– И что дальше? – спросила Маня.

– Дальше имплант активирует твои мозговые железы, и восприятие подсвечивается требуемыми нейротрансмиттерами и гормонами. Знаешь, как фасады домов ночью. Некоторые освещают, а некоторые нет. Освещают тем, кто платит.

– Да, – сказала Маня, – про социальную подсветку нам говорили, помню. Только не углублялись в подробности.

– Вся информация в открытом доступе. Достаточно поискать.

– Никто не ищет.

В этот раз папа смеялся долго.

– Наверно, – сказал он, – кукуха не подсвечивает. Мало того, по закону ты можешь спрашивать своего голосового помощника – ну эту вашу Афифу или Антишу…

– Афифу, конечно, – ответила Маня. – Что я, сердоболка, что ли.

– Неважно. Можешь спрашивать, кто спонсор подсветки. При любой подозрительной эмоции.

– Никто так не делает, – наморщилась Маня. – Только Свидетели Прекрасного, чтобы не оскоромиться. У них религия такая. У нас пара учится в лицее – дичайшие конспирологи…

– Кстати, – сказал папа, – насчет конспирологии. У вас гуляют теории, будто некоторые темы как бы специально закрывают… Вызывают к ним отвращение, убирая из разрешенной для обсуждения зоны. Если услышишь, хорошо будет сказать так: когда одни дома подсвечивают, а другие нет, те фасады, где нет подсветки, естественным образом кажутся темными. Без всякого заговора. Получишь плюс в карму. И это, кстати, вдобавок еще и правда.

– Поняла, – сказала Маня.

– А если кто-то заговорит про чтение мыслей, – продолжал папа, – хорошо будет засмеяться и ответить так – да кому они нужны, твои мысли? Зачем их читать, когда можно сразу писать?

– Поняла…

Невозможно было описать, как Маня любила папу в этот момент.

– В принципе, – продолжал папа, – кукуха сегодня не нужна. Можно обойтись одним имплантом. Можно даже без смарт-очков – передавать видеоряд с импланта прямо на зрительный нерв. Технология существует. Но если кто-то спросит, зачем тогда мы их носим, лучший ответ будет такой: продажа кукух и смарт-очков в качестве модных фишек, статусных и поколенческих символов – слишком хороший бизнес…

Маня была счастлива. Вот что значит быть дочкой банкира – папа не объяснял, папа инструктировал, как объяснять другим… После этого разговора Маня закрыла для себя тему. Она не хотела больше ничего знать ни о кукухе, ни об импланте.

Теперь она понимала, в чем причина – QQ-код у этих слов был такой, что кукуха не проявляла к ним особого интереса. Никто его не проплатил.

Темные фасады… Сколько, должно быть, в этом ярком веселом мире неоплаченных темных фасадов, давно слившихся со мглой.

* * *

Маня гордилась отцом невероятно, хоть не представляла, как он выглядит.

Вернее, вопрос не имел смысла: тело, в котором его видели другие банкиры или мама, он мог выбирать точно так же, как сама она выбирала аватарку для игры. К ее огментам папа не подключался по занесенному в брачный договор требованию мамы – она и так была недовольна восторженной фиксацией дочки на отце. По голосу папы казалось, что он молодой мужчина в расцвете сил. Но голос, конечно, тоже был синтетическим.

Правители человечества, тайные и явные, давно переехали мозгами в банки – и хоть папа к хозяевам мира не относился, быть дочкой банкира второго таера было круто все равно. Когда Маня говорила, что ее папа банкир, никто не задавал уточняющих вопросов: номинально у слова сохранялись два смысла, но путаницы не возникало, потому что всеми банками давно управляли из банок.

Зато над банкирами постоянно издевались стендап-комики.