Читаем Трансформер (СИ) полностью

      - Нет! – оборвал омега, цепляясь маленькими кулачками за рубашку. – Нет, молчи. Живя призраком всю свою жизнь, я ни в чем не сомневался, зная, что так будет всегда. Все чего я хотел – спокойно учиться и не доставлять неприятности родителям, болтать с Антоном и ходить в кино… и еще читать истории о любви… Я ведь понимал, что ни один альфа никогда не посмотрит в мою сторону. И я был готов…

      Омега заерзал, тяжело выдохнул, щекоча волосами подбородок Родиона.

      - А потом случилось то, что случилось, и ты меня увидел. Наконец-то увидел по-настоящему, - голос Марка дрожал. – Ты вступился за меня и не выдал директору. Пусть ты и хотел сделать из меня телохранителя, не важно, ты смотрел на меня, называл по имени, приходил ко мне в дом. И не боялся. Не отшатывался как от чумы. Ты позволял находиться рядом и доверил свою жизнь...

      Сердце Родиона глухо стучало в груди – Марк слушал.

      - И ты поверил, что мы пара, признал меня своим. Поверил, что я твой, даже не зная, так ли это, даже не чувствуя мой запах...

      Марк крепче обнял своего альфу. Родион не удержался и чмокнул омегу в лоб.

      - Ты отказался от других омег, чтобы позволить мне жить как все. На твоих плечах столько всего, что я даже боюсь думать, как ты со всем справляешься и все успеваешь. А еще я с миллионом проблем…

      - Марк, послушай…

      - Ты обещал, - мягко, но с нажимом остановил его омега. Если не сейчас, то возможно он уже не сможет сказать все то, что крутится в голове.

      Сделав над собой усилие, Родион все же послушался.

      - И потому все кажется сном. Ты можешь жить полной жизнью, заниматься своими делами, осуществлять свои фантазии. У твоих ног целый мир. Все омеги на свете готовы исполнить любое твое желание, а ты мучаешься со мной. Поэтому мне так просто сомневаться, когда тебя нет рядом, - Марк взглянул в глаза Родиона. - Пойми, дело не в тебе, а в том, кто ты есть. Когда ты рядом, я чувствую, что все это правда, что ты не лжешь, что ты мой… но стоит тебе отойти на шаг, и в голову сами собой лезут все эти мысли, все эти вопросы. Ты Родион Сокольников, мечта во плоти, совершенный человек, а я? Я всеми ненавидимый изгой. Я трансформер. Всего лишь жалкий трансформер… Я не такой умный и сильный, как ты, - упавшим голосом произнес омега, опуская взгляд. - Мне страшно, что ты однажды рассмотришь, какое я… ничтожество, - как же больно далось это отвратительное слово. - И ты уйдешь, а я… а я боюсь, что не смогу без тебя…

      Слезы сдавили горло.

      - Хватит, Марк. Хватит, - слушать это Родиону от своей пятнадцатилетней пары было невыносимо. Тот, кого ты должен делать счастливым и никогда не позволять грусти касаться глаз…

      - Любить тебя так легко, так здорово, словно в мои руки упала звезда. Незаслуженно. Необъяснимо…

      - Ты никогда не говорил, что любишь меня.

      Марк поднял хрустальные от слез глаза и удивленно посмотрел на своего альфу:

      - Разве? Я думал, я говорю тебе об этом постоянно.

      - Нет, не говоришь, - Родион рассматривал его бледное личико, обрисовывая костяшкой указательного пальца скулы, тонкие брови, щеку.

      - Я люблю тебя, - еле слышно выдохнул Марк. – Я люблю тебя, - громче проговорил он, позволяя сердцу сорваться вскачь.

      Голубые прозрачные глаза смотрели так пристально, так требовательно, что Марк произнес это еще несколько раз. А затем покраснел от смущения.

      Родион молчал. Что-то происходило, там, в глубине его глаз, вот только Марку никак не удавалось понять, что именно, и это жутко пугало.

      Может, зря он все рассказал? Может, теперь Родион видит, какой он посредственный, серая мышь, как назвал его Лекс.

      Он даже не мог представить, как властно развернулось что-то в душе, захлестывая натуру Родиона, чистым инстинктом быть первым, быть важным, быть любимым. Никогда раньше он не чувствовал себя так и не мог представить, что нуждается в этом, жаждет этого.

      Раньше эти простые слова представлялись простой шелухой чьих-то смешных амбиций. Омеги не раз говорили о своей любви, наивно полагая, что это тронет Сокольникова. Ему было плевать, когда они клялись в вечных чувствах и обещали хранить верность до гроба – это было так смешно, так забавно.

      Но теперь альфа хотел слышать эти слова снова и снова. Вот из этих самых губ, вот от этого невыразимо нужного омежки, легко помещавшегося на его коленях. Хотел слышать всегда. Вечно.

      - Ты такой красивый, - низким голосом прошептал Родион и привлек порозовевшего мальчика ближе, жадно впиваясь в теплые губы.

      Когда Родион немного насытился и позволил растрепанному и полураздетому Марку передохнуть, тот спросил:

      - А как быть с Лексом?

      Глаза Родиона моментально похолодели.

      - Об этом тебе не стоит волноваться, - от голоса альфы у Марка по коже поползли мурашки. В том, что Алексея ждет нечто страшное, он не сомневался.

      - Родион, пожалуйста...

      Режущий взгляд расфокусировался.

      - Я никогда раньше не просил тебя, - омега боялся произнести то, что собирался. – Пожалуйста, не выдавай его и не делай ему плохо.

      Лицо альфы приобрело отстраненное выражение. Словно тот Родион, что целовал и нежил его секунду назад, исчез, растворился.