Меттерних, оглядываясь назад незадолго до своей отставки в 1848 г., вероятно, остался бы удовлетворен результатами Венского конгресса, несмотря на небольшие революционные всплески за это время. Точно так же, оглядываясь назад в историю, можно сказать, что попытки загнать джинна обратно в бутылку оказались до некоторой степени успешными; те, кто стремились установить новый мировой порядок после Второй мировой войны, делали свое дело достаточно хорошо. Главной причиной такого итога была повсеместная боязнь ядерного Армагеддона, ну и, разумеется, просто усталость от войн. Во всяком случае, повтора «тотальных» конфликтов, по образцу первых двух мировых войн, до сегодняшнего дня не было. Если основные военные державы вступали в войну – не считая «конфликтов низкой интенсивности», которые, несмотря на их многочисленность, не принято считать войнами, – они обычно придерживались правил. Как ни относиться к Фолклендской войне, разграничение военными и гражданскими не нарушалось, и поэтому не было и крупномасштабных жестокостей. То же относится и к арабо-израильским войнам, за исключением, наверное, первой; хотя в этом случае все могло бы выглядеть иначе, если бы победила другая сторона.

Однако прецедент имел место и забыт уже не будет. Каковы бы ни были другие последствия тотальной войны, она положила конец идее о том, что вооруженный конфликт, тем более крупнейший в истории, непременно соответствует картине мира Клаузевица. В масштабе истории тринитарная война, т. е. война государства против государства и армии против армии, – сравнительно новый феномен. Поэтому то, что ожидает человечество в будущем, также может сильно отличаться от имеющегося сегодня.

<p>Нетринитарная война</p>

В основании «мира по Клаузевицу» лежит предположение, что войны ведут в основном государства или, точнее, правительства. Но государства – это искусственные образования – корпорации, обладающие юридически независимым существованием, отличным от народа, которому они принадлежат и чью упорядоченную жизнь они, как предполагается, представляют. Самому Клаузевицу было отлично известно, что государство, понимаемое таким образом, недавнее изобретение. Хотя всегда можно обнаружить предысторию, но лишь после Вестфальского договора 1648 г. государство стало основной формой политической организации даже в Европе, и именно по этой причине, помимо прочих, мы говорим о «современной эпохе» в противоположность всему, что было раньше. Более того, большинство других регионов мира, находящихся за пределами Европы, и не знали института государства до тех пор, пока он не появился в ходе процессов колонизации и деколонизации в XIX–XX вв. Следовательно, там, где нет государств, нет и разделения на правительство, армию и народ, по крайней мере в том виде, о котором говорилось выше. Было бы также неверным говорить, что в таких обществах войну ведут правительства с помощью армии за счет или от имени своего народа.

Если войны ведут не правительство и не армия, то кто? Ответ зависит от конкретного исторического периода. Если следовать в обратном хронологическом порядке, то можно обнаружить, что в начале современной эпохи произошел ряд столкновений, которые помимо прочего вели именно для того, чтобы выяснить, кто имеет, а кто не имеет права использовать вооруженное насилие. Исход этой борьбы вовсе не был предопределен. Во второй половине XV в. Англия погрузилась в пучину гражданской войны между различными баронскими партиями, что чуть не привело к распаду страны. Во многом похожая судьба постигла Францию веком позже. В Германии Landesfrieden[19] от 1595 г. должен был положить конец войне всех против всех, но вместо этого послужил прелюдией к еще худшим бедствиям. Даже в 1634 г. император из династии Габсбургов был вынужден приказать убить своего главнокомандующего Валленштейна из опасения, что тот использует свою независимую армию для создания столь же независимого государства. и все же в конечном итоге победу одержали великие монархи. Благодаря союзу с городской буржуазией и, отчасти, большим финансовым ресурсам в их распоряжении они могли купить больше пушек, чем кто-либо еще, и разнести в клочья всех, кто им противостоял. В 20-е годы XVII в. кардинал Ришелье во Франции систематически боролся с аристократией, подрывая один за другим ее замки, что уже ясно свидетельствовало о грядущих переменах.