Читаем Трансформация войны полностью

Процесс, в ходе которого были созданы государства, был отчасти причиной, отчасти признаком тринитарного различия между правительством, армией и народом. С течением времени он привел к тому, что понятие войны было переосмыслено, и она стала считаться прерогативой правительства и армии, исключая народ; в период между 1648 и 1939 г. международное право демонстрировало растущую тенденцию к запрету участвовать в войне лицам, не являющимся военнослужащими (независимо от того, что их могло на это спровоцировать), угрожая им ужасными наказаниями в случае нарушения данного условия. К XIX в. эти различия настолько закрепились, что приверженность им использовалась в качестве критерия отбора для неевропейских государств, которые стремились приобрести «цивилизованный» статус. Такова была ситуация с Оттоманской империей, Персией, Таиландом, Китаем и Японией; последняя в 1905 г. продемонстрировала свою зрелость тем, что строго придерживалась закона войны, который существовал в тот период. С течением времени, конечно, имели место многочисленные случаи, когда армия нарушала права гражданских лиц, а последние брались за оружие и шли против армии. Однако использование термина «карательная мера» в первом случае и «восстание» во втором свидетельствует о том, что данные различия сохранялись даже в случаях таких нарушений. Различия эти служили основой, на которой строилась вся западная военная практика, а также военная мысль в традиции Клаузевица, кодифицировавшей эту практику.

Подобно тому как само появление гражданского населения, армии, правительства и государства было результатом особых исторических обстоятельств, другие обстоятельства, по-видимому, привели к ослаблению этих общественных институтов в период после 1945 г. Для детального описания этих факторов потребовалась бы отдельная книга, но несколько наиболее заметных фактов мы все же назовем. Самый элементарный из них тот, что с течением времени любой вид вражды имеет свойство изживать себя. «Тридцатилетняя» война 1914–1945 годов послужила завершением череды интенсивных межгосударственных конфликтов, длившихся на протяжении трех столетий. Казалось, она убедила многих людей в развитых странах, что вооруженные силы не более способны разрешить противоречия между национальными государствами, нежели та, первая Тридцатилетняя война могла разрешить противоречия между религиозными общинами; и действительно, это утверждение с тех пор формально присутствует в международном праве. После 1648 г. было признано, что религиозные споры нельзя решить с помощью силы, и это привело к тому, что католические лиги и протестантские союзы закончили борьбу и прекратили свое существование. Точно так же пришедший им на смену институт государства, возможно, находится на пути к исчезновению – и потому, что его способность противостоять организациям, подобным ему самому, все более сомнительна, и потому, что не имеет особого смысла сохранять лояльность организации, которая не сражается, не может и не будет сражаться.

Заметным фактором, «ответственным» за сложившуюся ситуацию, является, конечно, распространение ядерного оружия. От Центральной Европы до Кашмира и от Ближнего Востока до Кореи ядерное оружие делает невозможным для крупных суверенных территориальных образований, т. е. государств, воевать друг с другом в полную силу, не подвергаясь риску взаимного самоуничтожения. Данная проблема не нова. Первыми, кто предположил, что «тесное слияние с противником» является самой большой надеждой обычных вооруженных сил на то, чтобы не подвергнуться уничтожению ядерным оружием, были теоретики «ведения тактической ядерной войны» конца 1950-х гг., которые занимались вопросом применения атомной артиллерии и ракет малой дальности. Проведенный ими анализ был верен, но, если рассматривать его в ретроспективе, то он тогда не был доведен до конца. Неограниченная дальность действия современных средств доставки, их способность достичь любой точки на вражеской территории, мощность доставляемых ими ядерных боеголовок и отсутствие эффективной обороны – все это в значительной степени ведет к тому, что национальные границы со временем утратят свое значение. Если сражения будут вообще иметь место, то не только вооруженные силы, но и политические сообщества, от лица которых они действуют, неизбежно будут тесно переплетены. Там и тогда, где и когда такое взаимопроникновение произойдет, по всей вероятности, вооруженные силы, развернутые этими сообществами, больше не будут армиями традиционного типа. В таких обстоятельствах различие между вооруженными силами и гражданским населением (а также между верхними и нижними частями соответствующих иерархий), вероятно, будет стерто, подобно тому как это было во время многочисленных войн в период с 1338 по 1648 г.