Читаем Трансформация интимности полностью

Мачо-гей, королева кожи, джинсовые группировки — все это более чем иронические новобранцы гетеросексуальной маскулинности. Они являют собою видимую деструкцию мужественности, и в то же самое время они утверждают то, что отвергает фаллическая власть, принимаемая как само собой разумеющаяся, что в современной социальной жизни самоидентификация, включая сексуальную идентичность, является рефлексивным достижением. Параллельным образом безличностный эпизодический секс является своего рода критическим комментарием на ниспровержение сексуального наслаждения путем вовлечения его во «внешнее» господство. Он, вероятно, является защитным и принудительным до той степени, до которой сам он мотивируется влияниями извне. Внутренне присущее ему равенство может быть полностью искуплено только в том случае, если будет питаться через внешние влияния в других контекстах социальной жизни. Обычно эпизодическая сексуальность может быть способом избежания интимности, но она может также предлагать средства для того, чтобы способствовать ей или развить ее. Поскольку сексуальная эксклюзивность является лишь одним из способов, которым защищается приверженность к другому и достигается честность. Хотя эпизодическая сексуальность и является центральной по отношению к правилу фаллоса, остается не вполне ясным, что она изначально несовместима с возникающими нормами чистых отношений.

Мужчины и женщины: вместе или по отдельности?

«Я была геем тридцать лет. У меня были продолжительные связи, то же самое у моих подруг, но почти никто из них не остался вместе „на всю жизнь“. Мы привыкли тревожиться по этому поводу — мы думали, что гетеросексуальные пары, как нам казалось, остаются вместе гораздо дольше, чем пары геев». Женщина, высказавшая такое наблюдение в исследовании Ш. Хайт, добавляет: теперь все это изменяется. Отношения геев, описанные в ее исследованиях, часто бывают трудными, осаждаемыми проблемами и коротко живущими. Однако в сравнении с ними гетеросексуальные отношения весьма часто выглядят как поле битвы, где агрессия и открытые сражения перемешаны с глубокой неприязнью между полами. Хайт обнаружила, что почти вся ее выборка респондентов из числа гетеросексуальных женщин утверждала, что они хотели бы большей «вербальной близости» со своими мужьями; большинство сообщали о встречном сопротивлении или эмоциональном отказе, когда они пытались проявить инициативу более тесной коммуникации. Женщины чувствуют безнадежность по поводу продолжающейся неверности своих партнеров, хотя сравнимые пропорции их вовлечены и во внебрачные связи. Они обнаруживают эмоциональную опустошенность в ситуациях, в которых они ожидали продолжительной любви.

Хайт высказывается об этом следующим образом.

Многие женщины знают, что они не получат равной эмоциональной поддержки, оценки или уважения в своих связях. И все же может оказаться затруднительным описать определенно, каким именно образом мужчина проектирует убывающие аттитюды. Некоторые из способов, какими это происходит, настолько неуловимы в своем выражении, что, в то время как женщина может начать чувствовать себя фрустрированной и вставать в оборонительную позицию, она обнаруживает, что почти невозможно сказать точно, почему: указание на что-то сказанное или сделанное может показаться мелочным, подобно чрезмерной реакции. Но когда все это собрано воедино, не вызывает удивления, когда даже один из таких инцидентов может оттенить основное сражение — или, более типично, еще один раунд отчуждения, которое никогда не достигает разрешения. Эти мелкие инциденты стирают интимность в отношениях, делая женщину раздражительной и, наконец, низводя любовь до простой умеренной терпимости[195].

Уравнивание является внутренне присущим элементом в трансформации интимности, поскольку оно является элементом коммуникации. Гнев мужчин, направленный сегодня против женщин, — это в какой-то весьма существенной части реакция на самооценку женщин дома, на рабочем месте и где угодно еще. Женщины, в свою очередь, сердятся на мужчин вследствие тонких и не очень тонких способов, какими мужчины отказывают им в материальных привилегиях, объявленных ими для самих себя. Экономическая бедность для женщин, эмоциональная бедность для мужчин: не таково ли состояние игры в отношениях между полами? Самоназначенные адвокаты мужчин с одной стороны и женщин — с другой так бы и сказали, хотя каждый из них, вероятно, обвинял бы другую сторону в том, что она не вполне осознает страдания другого пола.

Подбирая материал по теме маскулинности как физической ущербности, Херб Голдберг описывает «риск бытия мужчиной» и говорит о привилегии маскулинности как о мифе[196].