Читаем Трансэволюция полностью

Верх берёт апатия, чему зачастую предшествует безумное насилие, характерное, например, для уличных банд Лос-Анджелеса в 1960-е и 1980-е гг. Эмери и Трист называют это организованным социальным ответом на разобщение, описанным на страницах романа Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин» (Anthony Burgess, A Clockwork Orange) как общество, в котором правит инфантильная животная ярость. «Такую группу становится легко контролировать, и она послушно и без сопротивления следует приказам, что и является объектом данного упражнения», добавляют Трист и Эмери. Более того, разобщённые взрослые не могут навязывать нравственный авторитет своим детям, поскольку они слишком увлечены своими инфантильными фантазиями, подсказанными телевизором. И если вы сомневаетесь в моих словах, взгляните на сегодняшнее старшее поколение, которое приняло нравственный упадок поколения своих детей, не имеющего будущего, вместо того, чтобы вступить в конфликт. Тем самым взрослые сами пришли к принятию более низких нравственных норм.

Прямо как в управляемом наркотиками дивном новом мире Олдоса Хаксли, здесь нет ни нравственного, ни эмоционального выбора. «Дети цветов» и насквозь пропитанные наркотиками бунты времен войны во Вьетнаме — идеальные примеры того, как работает этот сценарий.

Подобные «частые колебания» развиваются по нескольким сценариям. Первый из них — «стабильный, когда люди более или менее способны адаптироваться к тому, что с ними происходит, или неспокойный, турбулентный, при котором люди либо предпринимают действия, чтобы ослабить давление, либо приспосабливаются к принятию полной напряжённости среды. Если волнения не прекращаются или усиливаются, тогда в какой-то момент люди перестают быть способными адаптироваться позитивным образом. Согласно Тристу и Эмери, люди становятся неадекватными — они выбирают такой ответ на давление, который ухудшает их жизнь. Он начинают подавлять реальность, отрицая её существование и конструируя всё более и более инфантильные фантазии, которые позволяют им справляться. В условиях растущей социальной нестабильности люди меняют свои ценности, уступая новым и худшим ценностям, в которых меньше человеческого и больше животноподобного»[23].

Второй сценарий — это «сегментация общества и разделение его на меньшие части. В этом сценарии каждая группа — этнического, расового или сексуального характера — настроена против другой. Нации разваливаются на региональные группы, а их составные территории в свою очередь раскалываются на ещё меньшие куски вдоль этнических границ»[24]. Трист и Эмери называют это «усилением внутри- и внегрупповых предрассудков, по мере того как люди стремятся упростить свой выбор. Естественные линии социального разделения превращаются в баррикады».

В докладе «Стратегические тренды» есть ответ и на это. Негосударственные акторы всё чаще