Читаем Трактир у озера полностью

— Прошу вас, сделайте немного повеселее, — говорила Хельга художникам. — Это слишком серо. Я сама люблю смотреть на город, когда все дома утопают в тумане, и мне нравится, когда ливень обрушивается на крыши домов, но, боже, какая тоска меня одолевает, когда ненастье затягивается и солнце долго не появляется из-за туч!

— Может, нам нарисовать здесь восходящее солнце? — сердито спросил один из художников. — Яркое, огненное, с желтыми лучами, о которых поэты-романтики говорят, что это Тебанские трубы?

— Пошел ты к черту со своими Тебанскими трубами, — засмеялась Хельга Андерс. — Ты же прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Она решительно направилась к Пьеру, очаровательная и элегантная — образец современной деловой женщины. Хельга улыбнулась Пьеру, как бы давая понять, что беседовать с клиентами — для нее дело привычное, но когда он представился, насторожилась и, сразу погрустнев, сказала:

— О боже, вы, конечно, пришли поговорить о Валерии фон Далау? Я угадала?

— Да.

— Кто это сделал? — спросила она в упор, когда они прошли в соседнюю комнату, где стояли чертежные столы.

— А вы сами кого-нибудь подозреваете?

— Ах, нет, что я могу знать? — Хельга нахмурилась. — Я так давно не виделась с Валерией...

— Наверное, около года. С тех пор, как она уехала из Берлина?

— Да. С тех пор. А откуда вы узнали об этом?

— Так говорят все. Как по-вашему, есть среди ее знакомых человек, который мог бы совершить это убийство?

— Мог бы... мог бы... — пробормотала Хельга Андерс, нервно затягиваясь сигаретой.

— Вы знакомы с Отто фон Далау?

— Так и знала, что вы о нем спросите! Да, я знакома с Отто. Несколько раз встречалась с ним еще в юности, потом раза два видела его в замке, когда Валерия готовилась к поездке в Хайдельберг.

— В Хайдельберге вы, кажется, жили вместе с Валерией?

— Да, снимали вдвоем квартиру. По очереди готовили еду, мыли посуду, прибирались. Иногда делали это вместе. А когда готовить не хотели, шли поесть в город. Надо признаться, обе мы большие лентяйки. Дружба с Валерией стала моей радостью, особенно после того, как она рассталась с Отто. Я так радовалась, что все это кончилось. Их отношения начались с невинной дружбы, но с течением времени превратились во что-то противоестественное, смешное, и даже, можно сказать, трагическое, а вернее, и то и другое сразу. Валерия это давно поняла, а он — нет.

— Отто бывал у вас, когда вы жили в Хайдельберге?

— Три раза, — сказала Хельга Андерс, невольно содрогнувшись. — Он просил Валерию вернуться. Уже тогда я заметила, что он очень изменился. Даже глаза потемнели. Во время первого своего визита он был спокоен. Во второй раз явно нервничал. А когда появился в третий раз, обрушился на Валерию с оскорблениями. Я взяла его за руку и увела из квартиры. Мне кажется, в день их разрыва с Отто что-то случилось, — сказала она. — По-моему, он свихнулся. Психиатр это сразу определил бы.

— Что же произошло после его третьего посещения?