Для всех своих дел и во всех трудах человеку надобно применять свой разум с оглядкой, имея во всем вдумчивое осознание себя самого и своей внутренней сущности и схватывая во всех вещах Бога в высшем смысле, насколько это возможно. Ибо человек должен быть таким, как сказал наш Господь: «Будьте, как люди, которые во всякий час бдят и ожидают своего господина»[14]. Поверь, такие ждущие люди пребывают бдительными, всегда озираясь, откуда грядет тот, кого они ждут; и они его ожидают во всем, что приходит, как бы ни было это чуждо для них, не в этом ли он. Так вот и нам подобает во всех вещах сознательно высматривать нашего Господа. А для этого потребно усердие, и надобно все испытать, чего можно добиться мыслями и силами. И сие будет людям во благо, и они обретут Бога равно во всех вещах, и во всех вещах они обретут от Бога равно много.

Конечно, одно дело от другого отлично, но если кто-то свои дела сотворит в неизменном духе, то, воистину, все дела такого человека будут также равны. Кто следует стезей правды и кому Бог стал своим, тому Он, подлинно, воссияет одинаково неприкровенно как в мирском, так и в самом Божественном деянии. Поверь, речь идет не о том, чтобы сам человек совершал нечто мирское или же непотребное. Но что бы из внешних вещей ему в зрение и слух ни попало, то должен он возводить к Богу. С кем Бог таким образом во всех вещах пребывает и кто разум свой вознесет и укрепит в горнем, тот один ведает об истинном мире, и тот обладает подлинным Царством Небесным.

Если праведен кто, с тем случится одна вещь из двух: либо ему предстоит обрести Бога в делах и Его научиться удерживать, либо все дела он должен оставить. Но поскольку в этой жизни человек не может обойтись без труда, который людям присущ и которого существует множество видов[15], постольку пусть научится он иметь своего Бога во всем, во всех делах и на всех местах оставаясь несвязанным. Посему когда новоначальному человеку предстоит что-нибудь совершить средь людей, то он должен прежде основательно запастись Богом и крепко-накрепко укоренить Его в сердце, объединив с Ним все свое стремление, рассуждение, хотение и свои силы, дабы ничто иное не смогло в человеке запечатлеться.

8. О непрестанном усердии в возрастании горнем

Человеку никогда также не следует спокойно воспринимать и сноровисто исполнять свое дело, дабы не становиться ему в делах свободным и чрезмерно самоуверенным, так чтобы разум его от того не был праздным или заснул. Ему надлежит возвышать себя обеими силами ума и воли (так обретая в горнем свое наивысшее) и внешне и внутренне рассудительно храниться от всякого вреда. И тогда ни в каких вещах он ничего не упустит, но будет непрестанно восходить к большему.

9. Как склонность ко грехам приносит человеку во всякое время пользу

Ты должен знать, что приражение греха для праведного человека никогда не остается без вящей пользы и выгоды. Итак, послушай! Вот два человека: один пусть будет таков, что не обуреваем никакой слабостью либо обуреваем мало, а другой таков, что пороки ему досаждают. Его внешний человек возбуждается посредством внешнего соприсутствия вещей, — ко гневу ли или к пустому тщеславию, или, быть может, к похоти, смотря по тому, что ему встретится. Но в своих высших силах[16] он стоит вполне неколебимо, недвижимо и не желает поддаваться искушению: ни гневу, ни какому-нибудь другому греху, и против слабостей подвизается крепко. Ведь слабости, вероятно, присущи природе, как скажем, иной человек по природе гневлив или высокомерен или какой-либо еще, но грех творить он не хочет. Вот такого-то человека надо гораздо больше хвалить, и вознаграждение его много больше, и добродетель его благородней, по сравнению с первым, ибо совершенство добродетели проистекает лишь из борьбы, как говорит святой Павел: «Праведность в болезни свершается»[17].

Склонность к грехам не есть грех, но хотеть грешить — это грех, хотеть гневаться — это грех[18]. Воистину, чьи стези направлены ко благу и кто имеет способность желать, тому не стоит желать, чтобы прошла у него склонность к грехам[19], ибо без нее во всех вещах и во всех делах человек стоял бы нетвердо и неосторожно по отношению к вещам и не имел бы чести в борьбе, в победе и в воздаянии. Ибо приражение и приступ греха приносят добродетель и за усердие — награду. Так вот сия склонность во всякое время заставляет человека крепче и ревностней упражняться в добродетели, и гонит его к добродетели властно; она есть хлесткий бич, который понуждает людей к защите и добродетели. Ибо чем более немощным осознает себя человек, тем лучше ему надлежит оснаститься победой и силой, поскольку добродетель, как и порок, обретается в воле[20].

10. Как воля способна на все и как все добродетели обретаются в воле, если она, конечно, благая