Читаем Трактаты полностью

А божественный Нисский [предстоятель] Григорий, приводя оное пророческое [слово]: кто измѣри горстiю воду и небо пядию и всю землю горстiю [724] -, затем говорит: «пророческое слово в таковых восхвалениях показало некую часть божественной энергии; саму же силу, от которой энергия, чтобы не говорить о природе, от которой сила, не назвало и даже не рассматривало»[725]; и еще: «Невидимый по природе, – говорит он, – становится видимым по энергиям,будучи созерцаемв некоторых сущих окрест Него отличительных свойствах»[726] . Кто же дерзнет назвать тварными [созерцаемые] окрест Него отличительные свойства, в которых Он зрится? Ведь согласно божественному Кириллу «ни одно из божественных отличительных свойств не благоприобретенное»[727] . Так что, из результатов [божественных действий], то есть творений, Бог видится сообразно этим [произведшим результаты] энергиям, а не по сущности, «ибо произведения, – говорит великий Василий, – служат указанием на силу, мудрость, искусство, а не на саму сущность»[728]. И сам же божественный Григорий Нисский имеющим уши слышать сказал там, что эти энергии, посредством коих Бог становится видим, суть зиждительная сила и святость, и благость Божия, и Его неизменяемость, и простота, и все тому подобное[729]. Кто же дерзнет назвать тварными эти энергии Божии, кроме Варлаама и Акиндина, низводящих до уровня твари все, что каким бы то ни было образом отличается от божественной природы?

10.

Но и выступая против духоборцев, этот же святой говорит: «божественная природа остается неизреченной и несказанной, превосходя всякое [передаваемое] посредством речи значение. Следовательно, именование «божественность» выражает собой не природу Духа, а зрительную силу»[730]. Так что, кто же, кроме Варлаама и Акиндина и впадших в равное с ними злочестие, зрительную силу Вѣдущаго вся прежде бытiя[731] сопричислит к тварям, поелику божественная природа превосходит ее по невыразимости? Великий же Афанасий говорит, что «быть Богом – вторично по отношению к природе; ведь и мы становимся богами, а стать той же природы [что и Он] не можем» [732]. Итак, кто же, если он не хочет быть причастным к злочестию Варлаама и Акиндина, назовет тварным бытие Бога Богом из-за того, что это является у Него общим со святыми, хотя по сущности Он непричаствуем и для них? Но кто исчислит все речения святых, которыми они свидетельствуют нетварность как сущности Божией, так и сил и энергий Божиих, и показывают их различие по отношению друг к другу, и утверждают, что все это есть одна божественность Отца и Сына, и Святого Духа, поскольку сходится воедино как нетварное, лучше же, соединенно и едино присно пребывает и [к тому же] в равной степени созерцается и богословствуется по отношению к Каждой из святых Ипостасей, – как [нас] научил великий Афанасий, – и указывает на одну и ту же постоянную и совершенную божественность Божию?

11.

Итак, поскольку Варлаам и Акиндин, рассекшие на тварное и нетварное эту единую божественность, знали об этом различении в приведенных нами богословских трудах отцов, – [то есть] что божественностью называется и Божия природа, и энергия, – то, желая отвратить людей от отеческого исповедания и хитростью привлечь на свою сторону и перевести их в свое злочестие, они громко обвиняют блюдущих единомыслие со святыми как якобы учащих о двух нетварных божественностях – высшей и низшей. А не понимающие того, что это мнимое обвинение возводится на святых отцов наших, и что нетварное присущее [Богу свойство] (το ακτιστον προσκειμενον) показывает, что эта созерцаемая в различении [на природу и энергию] божественность единой, равной и простой, – ведь и [вообще] все нетварное равночестно и едино (ηνωμενον), и отнюдь не может быть сложности в сходящихся воедино нетварных, а разделенность в нетварном и превосходство [одного из них] по порядку, причинности и так далее нисколько не мешает единству, – таковые и сами так или иначе вместе с ними прямо обвиняют утверждающих это.

12.