Читаем Трагедия брака полностью

Имя Аргонского, казалось, заполнило все извилины его мозга и приводило его в такое волнение, что он готов был сорвать белый халат, оставить больных, лечебницу и броситься на поиски жены. Но где ее искать?..

Аргонский был театральным рецензентом одной, очень распространенной и весьма двусмысленной по репутации, газеты. Это был рослый, красивый, веселый, но недалекий парень, страстно любивший сцену и оставшийся за ее бортом вследствие полного отсутствия сценического дарования и только изредка выступавший в любительских спектаклях. Из любви к сцене и актерам он брил бороду и усы и имел настоящий актерский вид Кедров невзлюбил его сразу за его фамильярное отношение к нему и к его жене. В первый же день знакомства Аргонский стал говорить ему "ты" и чуть ли не каждая пять минут целовал ручку Ольге Викторовне. При этом он смотрел на нее и разговаривал с ней с таким видом, словно она, как и вообще все хорошенькие женщины на свете, создана только ради него одного. С Кедровым же он обращался так, словно тот около своей жены решительно ничего не значил; он как будто милостиво прощал ему то, что тот был мужем Ольги Викторовны.

В его присутствии Кедров всегда раздражался, противоречил ему, старался уличить его во лжи; последнее ему часто удавалось, так как Аргонский любил прихвастнуть и приврать о своих небывалых успехах на сцене. Веселость и жизнерадостность Аргонского била Кедрова по нервам, и он нередко говорил ему с прямой откровенностью ненависти, что только глупые люди могут быть всегда так жизнерадостны, как он. Аргонский добродушно смеялся и фамильярно, снисходительно похлопывал его по плечу.

-- Прощаю тебя, -- говорил он с актерским пафосом: -- потому, что ты хороший эскулап!..

А нахальные глаза его как будто хотели сказать: ладно, говори, что хочешь; ты мне, брат, вовсе не нужен, и я тебя только терплю, потому что ты муж хорошенькой женщины, которая мне нравится...

У Кедрова от злости перекашивалось лицо; он терялся от его безграничного нахальства и не знал, как сократить этого самодовольного нахала. Он ревновал к нему жену, не отдавая себе отчета в этой ревности, объясняя свою ненависть к нему его глупостью, нахальством, бесстыдным хвастовством и невыносимым самодовольством. Давно мечтая о том, чтобы порвать с ним знакомство, Кедров все же не мог побороть крайней мягкости и деликатности своего характера, не позволявших ему обойтись с рецензентом чересчур уж грубо и резко. Иногда, впрочем, в отсутствии Ольги Викторовны, Аргонский делал вид, что она нисколько его не интересует и что он приехал к ним исключительно, из любви и дружбы к Кедрову, которого он в таких случаях посвящал в свои мечты и планы относительно своей будущей сценической деятельности. Кедров также, в отсутствии жены, относился к Аргонскому более миролюбиво и снисходительно, прощая ему хвастовство и даже его непозволительное самодовольство. Но едва лишь появлялась между ними Ольга Викторовна, как рецензент тотчас же принимал по отношению к Кедрову презрительно равнодушный вид и своим явным, нахальным ухаживаньем за его женой приводил Кедрова в бессильное, глухое бешенство...

* * *

Войдя в ресторан, Кедров сразу увидел Ольгу Викторовну, сидевшую за одним из столов около окна; против нее, спиной к нему, сидел мужчина с знакомым ему, ненавистным затылком. "Так и есть!" -- подумал Кедров, чувствуя снова неприятное, тоскливое сосание под ложечкой. Ольга Викторовна заметила его издали и густо покраснела; но тотчас же подавила свое смущение и овладела собой.

-- Представь себе, какая неожиданная встреча! -- оказала она, громко смеясь и кокетливо закатывая глаза: -- Ты можешь подумать что это условленное свиданье и приревновать меня к Аргонскому!..

Рецензент тоже засмеялся и дружески похлопал Кедрова по плечу.

-- Ну, что, эскулап, как живешь? -- спросил он, но таким тоном, как будто хотел сказать: не беспокойся отвечать, это я так, для приличия...

Кедров долго не мог заставить себя войти в их разговор и угрюмо молчал, опустив глаза в тарелку. Если Аргонский обращался к нему с вопросом -- он делал вид, что не слышит, или бормотал в ответ что-то невнятное, нетерпеливо передергивая плечами. Беспрерывный, возбужденный, отрывистый смех жены раздражал, бесил его; в течение всего обеда он только раз взглянул на нее и встретил ее спокойный, затянутый непроницаемой пленкой лжи, взгляд...

Ольга Викторовна была очень весела; она пила вино, немного опьянела, оживленно болтала, кокетничала и через стол давала целовать Аргонскому свою ручку в черной ажурной перчатке. При этом она каждый раз, смеясь, спрашивала мужа:

-- Ты не ревнуешь? Нет?.. -- и объясняла Аргонскому: -- Он у меня удивительно неревнивый, и я его за это страшно люблю!..

-- Это хорошая черта, -- соглашался тот, и целовал ее руку гораздо выше, чем позволяет приличие, словно испытывая "неревнивость" Кедрова...