Читаем Трагедии. Сонеты полностью

Трагедии. Сонеты

Гамлет. Наслышался и про вашу живопись. Бог дал вам одно лицо, а вы себе — другое. Иная и хвостом, и ножкой, и языком, и всякую божью тварь обзовет по-своему, но какую штуку ни выкинет, все это одна святая невинность. Нет, шалишь. Довольно. На этом я спятил. Никаких свадеб. Кто уже в браке, дай бог здоровья всем, кроме одного. Остальные пусть обходятся по-прежнему. Ступай в обитель.

(Уходит.)

Офелия

Какого обаянья ум погиб!Соединенье знанья, красноречьяИ доблести, наш праздник, цвет надежд,Законодатель вкусов и приличий,Их зеркало… все вдребезги. Все, все…А я? Кто я, беднейшая из женщин,С недавним медом клятв его в душе,Теперь, когда могучий этот разум,Как колокол надбитый, дребезжит,А юношеский облик бесподобныйИзборожден безумьем. Боже мой!Что видела! Что вижу пред собой!

Король и Полоний возвращаются.

Король

Любовь? Он поглощен совсем не ею.К тому ж хоть связи нет в его словах,В них нет безумья. Он не то лелеетПо темным уголкам своей тоски,Высиживая что-то поопасней.Чтоб вовремя беду предотвратить,Пришел я к следующему решенью:Он в Англию немедля отплыветДля сбора недовыплаченной дани.[45]Быть может, море, новые краяИ люди выбьют у него из сердцаТо, что сидит там и над чем он самЛомает голову до отупенья.Что думаете вы на этот счет?

Полоний

Что ж, это — мысль. А думать продолжаю,Что основной предмет его хандры —Несчастная любовь. — Ну что, дочурка?Не повторяй, что Гамлет говорил.Слыхали сами. — Что же, ваша воля.На вашем месте, досмотрев спектакль,Я раньше свел бы принца с королевой.Пусть выспросит его наедине.Хотите, я подслушаю беседу.Не раскусить и ей его, — ну что ж,Сошлите в Англию, или сажайте,Куда рассудите.

Король

Быть по сему.Влиятельных безумцев шлют в тюрьму.

(Уходит.)

Сцена вторая

Там же. Зал в замке.

Входят Гамлет и несколько актеров.

Гамлет. Говорите, пожалуйста, роль, как я показывал: легко и без запинки. Если же вы собираетесь ее горланить, как большинство из вас, лучше было бы отдать ее публичному выкликале. Кроме того, не пилите воздуха вот этак руками, но всем пользуйтесь в меру. Даже в потоке, буре и, скажем, урагане страсти учитесь сдержанности, которая придает всему стройность. Как не возмущаться, когда здоровенный детина в саженном парике рвет перед вами страсть в куски и клочья, к восторгу стоячих мест, где ни о чем, кроме немых пантомим и простого шума, не желают слышать. Я бы отдал высечь такого молодчика за одну мысль переиродить Ирода[46]. Это уж какое-то сверхсатанинство. Избегайте этого.

Первый актер. Будьте покойны, ваша светлость.

Гамлет. Однако и без лишней скованности, но во всем слушайтесь внутреннего голоса. Двигайтесь в согласии с диалогом, говорите, следуя движеньям, с тою только оговоркой, чтобы это не выходило из границ естественности. Каждое нарушенье меры отступает от назначенья театра, цель которого во все времена была и будет: держать, так сказать, зеркало перед природой, показывать доблести ее истинное лицо и ее истинное — низости, и каждому возрасту истории его неприкрашенный облик. Если тут перестараться или недоусердствовать, непосвященные будут смеяться, но знаток опечалится, а суд последнего, с вашего позволенья, должен для вас перевешивать целый театр, полный первых. Мне попадались актеры, и среди них прославленные, и даже до небес, которые, не во гнев им будь сказано, голосом и манерами не были похожи ни на крещеных, ни на нехристей, ни на кого бы то ни было на свете. Они так двигались и завывали, что брало удивленье, какой же это поденщик природы смастерил людей, и притом так неважно, до того чудовищным изображали они человечество.

Перейти на страницу: