Читаем Трагедии. Сонеты полностью

Трагедии. Сонеты

Приятно видеть и похвально, Гамлет,Как отдаешь ты горький долг отцу.Но твой отец и сам отца утратил,И так же тот. На некоторый срокОбязанность осиротевших близкихБлюсти печаль. Но утверждаться в нейС закоренелым рвеньем – нечестиво.Мужчины недостойна эта скорбьИ обличает волю без святыни,Слепое сердце, ненадежный умИ грубые понятья без отделки.Что неизбежно и в таком ходу,Как самые обычные явленья,Благоразумно ль этому, ворча,Сопротивляться? Это грех пред небом,Грех пред умершим, грех пред естеством,Пред разумом, который примирилсяС судьбой отцов и встретил первый трупИ проводил последний восклицаньем:«Так быть должно!» Пожалуйста, стряхниСвою печаль и нас в душе зачислиСебе в отцы. Пусть знает мир, что ты –Ближайший к трону, и к тебе питаютЛюбовь не меньшей пылкости, какойНежнейший из отцов привязан к сыну.Что до надежд вернуться в Виттенберг{27}И продолжать ученье; эти планыНам положительно не по душе,И я прошу, раздумай и останьсяПред нами, здесь, под лаской наших глаз,Как первый в роде, сын наш и сановник.

Королева

Не заставляй меня просить напрасно.Останься здесь, не езди в Виттенберг.

Гамлет

Сударыня, всецело повинуюсь.

Король

Вот кроткий, подобающий ответ.Наш дом – твой дом. Сударыня, пойдемте.Своей сговорчивостью Гамлет внесУлыбку в сердце, в знак которой нынеО счете наших здравиц за столомПусть облакам докладывает пушкаИ гул небес в ответ земным громамСо звоном чаш смешается. Идемте.

Все, кроме Гамлета, уходят.

Гамлет

О, тяжкий груз из мяса и костей,Когда б ты мог исчезнуть, испариться!О, если бы Предвечный не занесВ грехи самоубийство! Боже! Боже!Каким ничтожным, плоским и тупымМне кажется весь свет в своих движеньях!Какая грязь! И все осквернено,Как в цветнике, поросшем сплошь бурьяном.Как это все могло произойти?Два месяца как умер. Двух не будет.Такой король! Как солнца яркий лучС животным этим рядом. Так ревнивоЛюбивший мать, что ветрам не давалДышать в лицо ей. О земля и небо!Что поминать! Она к нему влеклась,Как будто голод рос от утоленья.И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!О женщины, вам имя – вероломство!Нет месяца! И целы башмаки,В которых шла в слезах, как Ниобея{28},За отчим гробом. И она, она –О Боже, зверь, лишенный разуменья,Томился б дольше! – замужем! За кем!За дядею, который схож с покойным,Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!Еще от соли лицемерных слезУ ней на веках краснота не спала!Нет, не видать от этого добра!Разбейся, сердце, надо стиснуть зубы.

Входят Горацио, Марцелл и Бернардо.

Горацио

Почтенье, принц!

Гамлет

Перейти на страницу: