Читаем Трагедии полностью

Трагедии

Входит Тиресий.

Тиресий

¹⁷⁰ Эй, кто там у ворот? Поди скорейИ призови мне из покоев Кадма,Что башнями наш город укрепил,Придя из стран сидонских. Доложи,Что ждет его Тиресий.

Один из стражников уходит во дворец.

А зачем —Ему известно самому. Условье —Я, старый, он, старейший, — заключили:Взять тирсы и, накинувши небриды,Плющом седые головы увить.

Кадм

(выходя из дворца)

О друг любезный! Выйти не успел я,Уж мудрого по голосу признал.¹⁸⁰ Иду, иду. Смотри, как обрядился!Да, сколько в силах наших, я хочуСегодня возвеличить Диониса:Явленный бог — по дочери мне внук.Ты человек умелый, мой Тиресий,И я, старик, вверяюсь старику:Не правда ль, ты укажешь, где плясать мнеИ где, остановившись, затрястиСедою головой? Я столько силыВ себе почувствовал, что день и ночьГотов стучать о землю тирсом Вакха:Веселье нам снимает годы с плеч.

Тиресий

Со мною то же, Кадм, — помолодел я¹⁹⁰ И в хоровод вакхический пойду.

Кадм

Но до горы не лучше ль нам доехать?

Тиресий

А богу тем почет не уменьшим?

Кадм

Мне ль, старцу, старца быть проводником?

Тиресий

Сам бог, о Кадм, нам путь наш облегчит.

Кадм

А мы одни на игрище из граждан?

Тиресий

Увы! Разумных больше не нашлось.

Кадм

Что ж медлить дале! Вот моя рука.

Тиресий

Вот и моя, сплети ее с своей,

Кадм

Нет, презирать богов не мне — я смертен.

Тиресий

²⁰⁰ Да, перед богом тщетно нам мудрить.Предания отцов, как время, стары,И где те речи, что низвергнут их,[521]Хотя бы в высях разума витал ты?Пожалуй, скажут мне: «И как не стыдно?Старик плясать собрался и плющомЧело обвил!» А разве где-нибудьНам обозначил бог, что пляшет юный,А не старик в честь Вакха? Нет, почетОт всех равно приятен богу Вакху:Поклонников не делит Дионис.

Кадм

²¹⁰ Тиресий, солнце для тебя не светит;Мой ясный долг — предостеречь тебя.Вот царь Пенфей, трон от меня приявший,Сюда спешит. О, как взволнован он!Что-то нам скажет в гневной речи внук мой?

Входит Пенфей.

Пенфей

Уехал из страны я — праздный путь!Дурные вести слышу отовсюду.Нежданная постигла нас беда:Дома, детей фиванки побросали;В вакхическом безумии ониСкитаются в горах, поросших лесом,²²⁰ И бога Диониса — что за бог,Не знаю — буйной почитают пляской.Среди их роев полные виномСтоят кратеры, а вакханки нашиТайком, поодиночке, в чащу лесаБегут — с мужчиной ложе разделить![522]По виду — вдохновенные менады,Но Афродита им милей, чем Вакх.Иных я уж поймал: связавши руки,В тюрьме теперь их люди стерегут.А тех, что нам покуда не попались,На Кифероне всех переловлю:Ино, Агаву, что от Эхиона²³⁰ Меня родила, Актеона мать —Я разумею Автоною — крепкоВ железо их велю я заковать,Авось тогда пройдет их беснованье.Да, говорят, какой-то чародейПожаловал из Лидии к нам в Фивы...Вся в золотистых кудрях головаИ ароматных, сам с лица румяный,И нега Афродиты у негоВ глазах; обманщик этот дни и ночиС девицами проводит, — учит ихОн оргиям ликующего бога...Ну, попадись он мне, — тогда стучать²⁴⁰ О землю тирсом, встряхивать кудрямиНе долго будет — голову сниму.Он смеет богом Вакха называть!Он говорит, что в Зевсовом бедреОн был зашит — тот жалкий недоносок,Которого огнем небесным ЗевсИспепелил, а заодно и матерь,За лживую о браке похвальбу!Все это знают, и неужто дерзкий,Кто б ни был он, хулой не заслужилПозорной петли? Ба! Что вижу! Новость!Вот диво-то! Тиресий-чудодей²⁵⁰ И матери отец, как будто на смех,В небридах пестрых, с тирсами в рукахСлужить собрались Вакху! Дед, могу лиЯ старость чтить, теряющую смысл?Да сбросишь ли ты плющ? От тирса рукуОсвободишь ли наконец, старик?

(Тиресию.)

Все ты, Тиресий? Видно, снова хочешь,Вводя к фиванцам бога, погадатьПо птицам и за жертвы взять деньжонок!О, если б не седая головаТебя спасала, посидел бы тыТеперь в оковах, там, среди вакханок,²⁶⁰ За оргии порочные твои!Нет, тот обряд, где женам подаютСок виноградный, чистым не признаю.

Корифей

Безумец! Ни богов, ни Кадма чтить,Посеявшего колос земнородный,Не хочешь ты и только род позоришь!

Тиресий

Когда умен вития и предметИскусно выбран им — пусть речью плавнойСердца пленяет. Ты ж, Пенфей, лишь словомЛегко владеешь, точно умный муж,Ума ж не видно в лоске слов твоих.²⁷⁰ А гражданин тот вреден, коль, речистыйИ властью смелый, смысла он лишен.[523]Смеешься ты над нашим новым богом:О, если бы внушить тебе я мог,Как будет славен он по всей Элладе!Послушай, сын мой: два начала в миреСуть главные. Одно — Деметра-матерь(Она ж Земля; как хочешь, называй).Она сухой лишь пищею нас кормит;Ее дары дополнил сын Семелы:Он влажную нам пищу изобрел, —²⁸⁰ Тот винный сок, усладу всех скорбей.В нем он и сон нам даровал, забвеньеДневных забот — иного ж не найтиИм исцеленья. Он, вдобавок, людямСам бог, себя дозволил в возлияньеДругим богам преподносить[524] — и этимВсех благ он стал источником для них.Тебе смешно, затем что Вакх зашитВ бедре у Зевса был. Вот смысл преданья:Когда его из горнего огняИсхитил Зевс и дивного младенцаВозвел в богов обитель, на Олимп, —²⁹⁰ Его согнать с него хотела Гера;Но Зевс ей воспротивился и мерой,Достойной бога, Диониса спас.Эфира надземельного частицуОн оторвал и дал ей образ сына;Тот призрак он «заложником» супругеРевнивой выдал. Люди же потом —Сказанье извратив, что бог богине«Заложником» младенца передал,И таинства слова переиначив,[525]Слух распустили, будто ДионисВзаправду вскормлен был в бедре Зевеса.Он — и вещатель: в исступленье ВакхаПророческого духа скрыта мощь:³⁰⁰ Своим наитьем необорным бог нашЗавесу тайн с грядущего срывает.Он — и воитель: сколько раз в строюДоспехами сверкающее войско,Еще копья не зная супостата,Рассеялось! От Вакха этот страх.И ты увидишь: на горе двуглавой,[526]Что высится над Дельфами, наш богПод пляски шум в дружине тирсоноснойОгнем лучин дубравы озаритИ будет всей Элладой возвеличен.И ты, Пенфей, послушайся меня:³¹⁰ Не царь один повелевает людям, —И если ум твой поврежден, покиньУверенность, что непреложно судишь.Нет, бога нового в страну приняв,Почти его священным возлияньемИ таинств ты смиренно приобщись,Венком зеленым голову украсив.Конечно, женщин скромности учитьНе Диониса дело: это дарСамой природы. Чистая душоюИ в Вакховой не развратится пляске.Когда народ толпится у дворца³²⁰ И граждане Пенфея величают,Тебе приятно, да? И ДионисНеравнодушен к уваженью смертных.Итак, покрывши голову плющом,На смех тебе, плясать мы с Кадмом будем:В честь бога пляска и седым идет.И не склонишь меня ты спорить с богом:Безумец ты, и никакое зельеНе исцелит недуга твоего, —Скорее, мнится, зельем ты отравлен.

Корифей

Приносят Фебу честь твои слова,И, славя Вакха, старец, ты разумен.

Кадм

³³⁰ Дитя мое, Тиресий дал советТебе благой: о, не чуждайся веры!Будь наш. Теперь не здраво судишь ты, —Ум затемнен в тебе пустым мечтаньем.Ну, хорошо, пусть он не бог, все ж богомПризнай его, Пенфей: ведь б этой лжиСемеле честь, в ней слава роду Кадма!Перед тобой — несчастный Актеон:Псы хищные, ты помнишь, растерзалиЕго в лесу, когда он утверждал,³⁴⁰ Что в ловле он искусней Артемиды.[527]Пока ты цел еще, Пенфей, плющомДай увенчать тебя, восславим Вакха!

Пенфей

Прочь руки, дед! Сам бражничать ступай,Меня ж безумьем заражать не думай!А за болезнь твою мне даст ответНаставник твой.

(Одному из слуг.)

Эй, кто там, люди! ЖивоСтупай на вышку старого, где птицОн поджидает. Все разбей там ломом.Вверх дном поставь! Его повязки все³⁵⁰ На жертву кинь ветрам и вихрям буйным.Злей кары он не выдумал бы сам!А вы, другие, выследите в ФивахЛидийца женственного, что принесНедуг тот новый и пятнает браки;А изловив, сюда его в цепяхВедите: пусть он, камнями побитый,Умрет, на горьком опыте узнав,Как здесь справляют праздники в честь Вакха.

Тиресий

Несчастный! Сам не знаешь, что творишь.Твое безумье бешенством сменилось!

(Кадму.)

³⁶⁰ Пойдем, мой Кадм; умолим ДионисаИ за него, хоть и жестоким стал он,И за наш город, чтобы бог бедыНам не наслал, За мной, с плющом на тирсеСкорее в путь! А чтоб нам не упасть,Поддерживать мы, Кадм, друг друга будем:Два старика упавших — вид печальный...Но будь что будет, а должны служитьМы Дионису-богу, сыну Зевса.Да, Кадм, смотри, как бы Пенфей твой мрачный[528]Твой славный дом не омрачил бедой:Не по гаданьям так я говорю,А по речам, что слышал от безумца.