Читаем Традиция и Европа полностью

В центре инволюционного процесса находится переход от индивидуального к коллективному, тесно связанный с упадком призвания, при помощи которого высшие касты обеспечивали свою легитимную иерархическую власть, до сословных интересов, характерных именно для низших каст.

Человек свободен только в безусловном, абсолютном действии. Это происходит в двух случаях, символизируемых чистым действием (героизм) и чистым знанием (аскеза и созерцание), при помощи которых аристократический режим мог реализовывать своё полное значение. Так две высшие касты открывали путь, на котором человек участвовал в «сверхъестественном» порядке, только с помощью которого можно принадлежать самому себе и обладать полной и универсальной ценностью личности. Если эти высшие интересы уничтожены при исключительной концентрации на практической и только–лишь–временной цели, или же направлены на экономические достижения и свойственные низшим классам потребности, человек расщепляется и децентрализируется, он отдаётся силам, отнимающим у него контроль над собой и вверяющим его иррациональным и доличностным энергиям коллективной жизни. Конечная цель и смысл любой истинно высшей культуры состояли в попытке подняться над такими силами.

Таким образом, в общественных формах последнего времени коллективное обретает всё большую и большую власть, и скоро оно уже сможет вернуть к жизни тотемизм первобытных обществ. Нация, раса, партия, общество и человечество поднимаются сегодня до статуса мистических личностей, требующих безусловной преданности и подчинения от составляющих их индивидов. В то же время во имя «свободы» возбуждается ненависть к тем вышестоящим и господствующим индивидам, которые только и могли с полным основанием требовать священного права подчинения и повиновения со стороны индивида. И эта тирания группы не ограничивается проявлениями политического и социального характера в жизни индивида: она берёт на себя моральное и духовное право; культура и дух должны стать формами активности и путями прогресса человечества, зависимыми органами мирового коллектива. Громко заявляет о себе мораль, усматривающая смысл и ценность духа только в службе телу. Человек, до того, как он почувствует себя личностью, почувствует своё «Я», обязан воспринимать себя членом социальной группы, партии или нации — это одна из особых и примечательных заповедей разрушительных идеологий последнего времени, и именно при помощи этого вновь появляется отношение между первобытным человеком и тотемом его племени или клана.

В новом пробуждении русского народа, в большевистской вере в свою пророческую мировую миссию мы видим подтверждение этого регресса к первобытным формам социальной жизни, который можно наблюдать во многих современных формах. Не без основания в русской революции видят окончательное восстание варварской азиатской расы, отвергающей двухвековые попытки царей приобщить Россию к европейской цивилизации. Таким же образом верно мнение, что большевизм спонтанно соединяется со всеми элементами упадка современного европейского общества. Большевизм — это ничто иное, как возрождённый в современной форме древний славянский дух (urslawischer Volksgeist): этот народ без традиции в своём социальном мистицизме, в своём сочетании чувственности и духовности, в преобладании пафоса над этосом, инстинктивности над рассудком возвращается к доличностной бесформенности и коммунистическому промискуитету, типичным для первобытных народов.

Потрясение мировой войны снова освободило эти элементы и превратило их в страшный фермент разложения всё ещё здоровых частей Европы. Советская «цивилизация», провозглашая «эпоху пролетариата», посвящает себя цели уничтожения индивидуальности и свободы, трактуемой как «проказа», как «яд буржуазного общества» и «корень всякого зла». Советы требуют не только отмены частной собственности, они стремятся, как известно, к устранению всякой свободной и независимой мысли и всякого «сверхъестественного или в любом ином смысле чуждого интересам рабочего класса побуждения» (Ленин); их цель — пришествие «всемогущего человека массы»; он один должен остаться и сформировать образ жизни и мышления всех индивидов. В большевизме современным является только «метод»: механизация и рационализация являются предпочтительными средствами реализации «человека массы» — уже мистически существовавшего в славянской душе — во вселенском «народовластии», основанном на чистой экономике. Таким образом, советская цивилизация сознательно сходится в своих целях с другой расой, которая точно также приписывает себе вселенскую миссию мирового обновления и претендует на последнее слово цивилизации: с Америкой.