Отличная память. Завидная наблюдательность. Почему же, зная о преследовании, он не попытался тихо и незаметно уйти, не прекратил приставать к девушкам, не воспользовался своей обычной маской положительного, тихого, добропорядочного гражданина в летах? Не мог преодолеть похоти, которая толкала его на любые знакомства, и с глазу на глаз, и прилюдно? Даже на виду у милиции? Или уверовал в свою безнаказанность, неуязвимость, рассчитывал на им же выдуманный «черный колпак»? А может быть, надеялся не без оснований на красненькое удостоверение внештатного сотрудника УВД, которое, как обычно, он носил в портфеле? Или на другие какие-то документы, лежавшие тогда — и кто знает, может, до сих пор лежащие — далеко от взгляда непосвященных, и не в коричневом портфеле, а в досье неизвестного цвета, спрятанном в одном из шкафов некоего ведомства, которое, как намекают, за своих стоит горой?

Перед самым Центральным рынком капитан Александр Заносовский прибавил шаг, нагнал высокого человека в очках и негромко произнес ему в спину:

— Приплыли, гражданин… Ваши документы!

Тот обернулся и узнал милиционера, который несколько дней назад проверял его на вокзале. Узнал и застыл.

— Ваши документы! — громче повторил Заносовский.

У человека на лице выступил пот. Мгновенно и обильно.

«Никогда в жизни не видел, чтобы с человека так лил пот, — позже рассказывал Заносовский. — Буквально градом. В одно мгновение он стал совсем мокрым».

На взмокшем, сразу ставшем жалким лице был написан ужас. Не очень понимая, что делает, мужчина порылся в карманах и протянул капитану темно-красный паспорт.

Капитан бросил беглый взгляд на фотографию, на лицо задержанного, пролистал сшитые скрепкой страницы.

Прописан в городе Шахты, отметка загса — женат, лица, вписанные в паспорт, — двое детей, национальность — украинец, место рождения — Сумская область, год рождения — 1936.

Фамилия, имя, отчество — Чикатило Андрей Романович.

Часть 2

Чикатило А. Р. Опыт заурядной биографии

Глава XI

Детство, отрочество, юность. 1936–1970

Начало жизненного пути Андрея Романовича Чикатило теряется в глубине и во мраке недавних десятилетий.

На долю нашей многострадальной страны выпало столько бедствий, столько бурь пронеслось над каждой ее крышей, что достоверно, по документам и письменным свидетельствам, восстановить события детства не старого еще человека — трудно неимоверно. Особенно если жил он в тех областях, где волна за волной прокатывались войны, всякий раз волоча за собой послевоенные бедствия. Но и в других местах сделать это непросто — по коллективному разгильдяйству и пренебрежению ко всякого рода бумаженциям. Тут вам не Швейцария какая-нибудь, где всякий раз, как только это нужно, находятся и записи в церковных книгах, и живые свидетели в здравом уме и трезвой памяти. На необъятных просторах бывшего Союза, ныне СНГ, и обычные справки для пенсии собрать — еще как намаешься.

Слишком много было у нас лихолетий: довоенное, военное, послевоенное…

В конце восьмидесятых годов умерли престарелые родители Андрея Романовича. Младшая его сестра — не самый надежный свидетель детских лет. Из села Яблочное семья уехала давно, и односельчане мало что могут сказать о них. Вот почему вернее всего будет следовать документу, который Чикатило написал собственноручно. Конечно, нельзя исключить, что в этом документе кое-что перепугано или переврано и кое-где — умышленно или по забывчивости — автор грешит против истины. Зато сведения из первых рук.

Озаглавлен документ скромно: