Читаем Товарищ Чикатило полностью

Он говорит про совершенные преступления. Стало быть — признание? Простите, в чем? Ни слова о насилиях и убийствах, так, общие соображения. Его психика, видите ли, не выдержит подробностей. Но без подробностей все обернется фарсом. Или бессмысленной трагедией, как в деле Кравченко, — там тоже было «без подробностей».

Обратим внимание, что он благодарит органы. По привычке, что ли? Когда надо спасать шкуру, все средства хороши, даже примитивные…

Пройдет немного времени, и Чикатило хладнокровно, без особых эмоций, выложит все подробности. И психика его выдержит, и ничего с ним не произойдет — будет спать охране на зависть и сохранит волчий аппетит. Но пока — «прошу не терзать меня деталями».

Первым Костоев стал раскручивать убийство Алеши Воронько в Иловайске Донецкой области, совершенное как раз в те дни, когда Чикатило ездил в Артемовск по служебным делам. Все обстоятельства совпадали настолько, что не могли быть простым совпадением. Но Чикатило упорствует — не знаю, не видел, не был.

Он отрицает и совсем очевидные вещи. Например, что 6 ноября на платформе Лесхоз сержант Рыбаков проверял у него документы. И как не отрицать — он-то знает лучше других, что совсем рядом, в лесу, лежал труп Светланы Коростик. Такие подробности наносят ужасные удары по его хрупкой, легко ранимой психике.

Костоев тратит день, чтобы разобраться, не терял ли Андрей Романович паспорт: вдруг кто-то другой предъявил его паспорт сержанту?

Не терял. Сам и предъявлял. Двигаемся дальше.

Чикатило уже опознан девушками, видевшими, как он приставал к мальчику в электричке. В нем уже признали мужчину, который вертелся возле Вадима Тищенко в день его смерти. Он соответствует словесному портрету и фотороботу, давно переданному милиции. Но, с другой стороны, его исключили из списка подозреваемых из-за несовпадении группы крови. И главное: никто не видел, как он убивал, ни одна живая душа не может засвидетельствовать, что он нанес смертельный удар ножом. Никто не видел даже, как он входил в лес с жертвой, а выходил — один.

А как же ножи? Конечно, это серьезная улика, но эксперты не могут дать окончательного заключения: убийство совершено именно этим ножом. Они говорят лишь, что изученным ими ножом могло быть совершено то или иное убийство. Между «совершено» и «могло быть совершено» есть известная дистанция, верно?

Чикатило уже признался, что совершил некие преступления, рассуждал Костоев. Допустим, он возьмет на себя несколько убийств. Но что из того? Кравченко, хоть и путал орудие убийства, возраст жертвы и все остальное, что можно было спутать, тоже взял убийство на себя. Грош цена таким признаниям.

Костоев, как выяснилось, настоял на изоляторе КГБ и по той причине, что опасался очередного набоя. Бывают такие «оперативные действия», после которых сибирский тракторист, видевший заграницу только по телевизору, возьмет на себя ограбление банка в Лас-Вегасе.

Андрей Романович написал тем временем еще несколько жалоб, в каждой из которых повторял, что «возникшие против меня подозрения считаю ошибочными», сделал несколько смутных, неопределенных полупризнаний, после чего внезапно замолчал. Словно язык проглотил. Свой собственный.

Амурхан Яндиев:

«Каждый вечер Исса Магометович уходил с допроса как выжатый лимон. Чикатило молчал. Ему, как я понимаю, просто было страшно начать рассказывать. Он был подавлен. Есть протоколы допросов, есть магнитофонные записи, где он просит: погодите немного, дайте мне время, мне страшно говорить. А потом взмолился: дайте врача! Только врачу могу рассказать, что меня мучает».

Из обвинительного заключения:

Тогда знали о тридцати шести. И только с 1982 года. Ни Лены Закотновой, ни Ларисы Ткаченко…

Ему дали врача.

Доктор Александр Олимпиевич Бухановский: