Читаем Тотем полностью

Пропустив по три стакана, они пошли к нему в купе. Она была вынуждена просто попросить его об этом. А у него в купе оказалась бутыль. Бурбон, как и в баре. Перескочив с вина на более крепкую выпивку, Фиби помогла ему прикончить полбутылки. При этом они трахались и трахались, не переставая. Ей казалось, что с ним секс будет чем-то механическим, простым отправлением половых потребностей, однако парень вонзился в нее с каким-то безумным отчаянием, словно старался с помощью траха остаться здесь, чтобы его не унес мощный поток событий. Кончая, он рыдал, словно от боли. Удовлетворения это не приносило, и он брал ее снова и снова. Они выпили и вторую половину бутылки. Он стал рыться в чемодане, показалось горлышко следующей фляги. И они снова стали пить. Поезд въехал в Южную Дакоту. Совсем стемнело.

Вот тогда все началось. Добрав свою дозу, он разговорился, но не выпалил все разом. Для откровений было необходимо горючее. Чем он больше пил, тем больше вылезало из него слов, наконец, они полились ровным потоком — он разглагольствовал, подробно растолковывал. Он стал своей прямой противоположностью и поведал, что едет в Сиэтл, в клинику, чтобы лечиться от алкоголизма. Что недавно с ним произошел нервный срыв, а заодно сорвалась и жена (она смотрела, но кольца на пальце не увидела), что срывы произошли и в других жизненных областях, что он бывшая звезда фотожурналистики (и тогда она поняла, зачем ему магнитофон и фотокамера), работавшего на “Лайф”, “Лук” и “Пост”. Но теперь таких журналов больше не существует.

— Да нет, я видела их в ларьках, — сообщила ему Фиби. — “Лайф” встал из гроба.

Но он жутко, истерически расхохотался, и вот тогда она впервые за все время испугалась.

— Черт, да я теперь на “Роллинг Стоун” работаю…

Ну это-то название ей, разумеется, было известно.

— Что-то не видала там твоей фамилии.

— И не могла видеть. После всего… Я работал под псевдонимом. Джеффри Клинкер.

— О! — Он мог прямо заявить, что сумасшедший. Фиби тут же замкнулась, выставила вперед щупальца. Она прекрасно знала его статейки: перекореженные, маниакальные, на грани безумия. Фиби была беспомощна. Его глаза, как две руки, держали ее за горло. Она думала: “Тебе двадцать три, бродяжка, никому не нужна. Ты любишь охотиться за мужчинами, и сегодня ночью попался, наконец, не тот человек, он тебя прикончит”.

Но он ее не убил. Чокнутое бормотание превратилось в отдельные всхлипы. Под размеренный перестук колес Данлоп закрыл глаза. И отключился.

Но девушка не двигалась, боясь, что разбудит его.

А через час он заорал и, выскользнув из постели, скорчился, защищаясь.

Открыв глаза, он уставился на Фиби.

— Ты их видела?

— Кого?

— Оленьи рога?

Она покачала головой.

— И еще что-то…

— Что?

Он не мог сказать ей, да и не хотел. Совершенно потный, он снова забрался на постель.

— Рога, — повторил он в недоумении и испуге. Нахмурившись, Данлоп покачал головой. — Оленьи рога. Они… Черт побери. О, Господи, прости.

И столько всего прозвучало в этих словах, но девушка ничего не поняла.

Он повернулся к ней.

— Слушай, прости ради Бога.

— Что? Ты что, обращался ко мне?

— Этот сон уже случался. Он… В общем ничего. Извини. Я тебя напугал?

— Да.

— Я себя напугал. Поэтому я и еду в Сиэтл.

Он пристально смотрел на нее. Она бездумно протянула руку и взяла его ладонь. Не понимая, зачем и почему она это сделала. Но этот жест успокоил Данлопа. Видимо, именно этого он и дожидался. Она держала его, и через некоторое время он заснул. Фиби смотрела, как его колени вначале поднялись вверх, затем опустились вниз, и тогда выползла и забилась в этом углу. Она смотрела в окно, наблюдая за восходом солнца, и наконец, увидела горы.

Они неясно вырисовывались и казались огромными. Поезд понесся вверх, добрался до линии снегов, и ледяные вершины оказались настолько близки, что Фиби просто физически ощутила потребность там походить. Посмотрев в сторону Данлопа, она увидела, что он, моргая, смотрит на нее.

— Я видел сны?

— Ты не помнишь?

— Нет.

— У тебя был кошмар.

Он, похоже, сделал для себя какой-то выбор.

— Где мы находимся?

— В горах.

— Это я вижу. Но где именно? В каком штате?

— В Вайоминге.

Он продолжал молча смотреть на нее.

Поезд шел теперь вниз. Фиби выглянула, увидела долину, горы вокруг и город посередине.

Она думала. Если поезд остановится, она сойдет.

Данлоп выкарабкался из постели. Умылся и побрился. Оделся, и она, глядя на него, поняла, насколько оказалась права. Усилие.

А поезд шел по пригороду. Замедлил ход — город раскинулся перед ним, проплыла мимо надпись — ПОТТЕРЗ ФИЛД. И поезд еще больше замедлил ход.

Фиби потянулась за чемоданом, и тут Данлоп сказал:

— Я выхожу здесь.

— А как же Сиэтл?

— Никак. Что-то здесь есть… В общем, выхожу.

Она смотрела, как он берет чемодан, магнитофон и камеру.

— Вот мой билет. Можешь остаться в купе.

Он вышел. Она пошла за ним по коридору — окна на другой стороне выходили на древнюю станцию и не менее древний вокзал. Через вторую дверь они вышли на платформу.

Поезд почти остановился, и Данлоп повернулся к Фиби.

— Слушай, я… А, ладно, увидимся.