Читаем Тотальность иллюзии полностью

Как бы то ни было, но важно понять, что всякое общество будет воплощать в жизнь только то, что, во-первых, считает важным, оставляя на вторую очередь всё несущественное, а, во-вторых, представляет себе как нечто достижимое в ущерб тому, что поверхностно и пусто. И прошу снова обратить внимание – тут присутствует лишь мнение, но не истина, к которой крайне тяжело подобраться. Но есть и третье. Группа рассматривает все альтернативы в соответствии с критерием потерь и выгод. Я надеюсь, нет даже нужды говорить о том, что и они произвольны.

Прибыль рассчитывается, конечно, на последних этапах заключения договора, тогда, когда уже присутствует некоторый опыт по взаимодействию со средой, и эти знания довольно значительны для того, чтобы из них нечто вывести. Разумеется, и первые два пункта нуждаются в информации, но она может и не быть очень серьёзной. В любом случае у человека, находящегося в дикой природе, я полагаю, были весьма внушительные познания в том, в какой среде он пребывает. В конце концов, ежедневное взаимодействие не проходит бесследно, да и генетическое наследие полностью исключать нельзя.

Всё вышеперечисленное ярко свидетельствует в пользу того, что природа определяет конечный результат, а именно договор, по трём основным линиям. Важность, достижимость и прибыльность того или иного кодекса поведения во многом зависят от того, что происходит во внешнем по отношению к культуре пространстве. А если принимать во внимание и другие факторы, за исключением внутренней логики, перечисленные в предыдущем разделе, то должно быть понятно, что пренебречь влиянием со стороны среды, по крайней мере, на первых этапах формирования общества, люди просто не способны.

Перейдём к следующей проблеме. Каким образом договор, если подобное вообще происходит, меняется со временем? На самом деле соглашения никогда не сохраняются в неизменном виде после их принятия. И тому существует два главных объяснения. Первое состоит в том, что на момент заключения имеются, по крайней мере, два неравных друг другу по степени влияния поколения. Второе – в том, что результат определяет жизнь тех, кто ещё не успел появиться на свет, но у них могут возникнуть к нему вопросы.

Во время «обсуждения» будущих условий жизни всегда присутствуют два поколения. Это дети и их родители. По понятным причинам, участие в переговорах принимают в основном вторые, но не первые, несмотря на то, что младшим предстоит более длительное соприкосновение с ними. Взрослый в идеале должен учитывать пожелания ребёнка, но так ли это? Отчасти да, хотя бы в том отношении, что когда-нибудь последний вырастет и окажется в том же положении, что и первый. Но отчасти и нет, потому что наличные условия могут быть лучше созданных, что в некоторой степени связано с незнанием будущих последствий своих действий.

Однако можно ли представить себе совершенно асоциальных, т.е. не владеющих никакими навыками общежития взрослых? Очень и очень сомнительно. Некоторые точки соприкосновения у них просто обязаны быть, в противном случае они ни о чём не договорятся. И будет уже не важно, учитывают ли они интересы своих и чужих детей или нет. Последние, в свою очередь, это не выращенные дяди и тёти, но готовые ими стать почти в идентичной по сравнению со своими предшественниками среде, по крайней мере, на первых порах. Нельзя же воплотить в жизнь все задумки сразу.

Кроме того во время переговоров незримо присутствуют те, кто ещё не родился. Надо полагать, что люди, заключающие соглашение, понимают, что их дети – не последнее звено в цепи поколений и что за ними последуют внуки. По-хорошему их тоже стоит принять в расчёт, а равно и всех прочих. Горизонт прогнозирования здесь настолько велик, что вряд ли кто-нибудь даже сегодня задумывается над столь отдалёнными перспективами. Лучшее, что можно сделать в таком случае – это пустить всё на самотёк, т.е. оставить всё, как есть. Потому любой наш даже самый мелкий промах даст поистине гигантские потери или же, кто знает, приобретения в грядущем. Или же можно просто что-либо скорректировать, не изменяя сути.

Наши предки, очевидно, стояли перед подобной проблемой. И хотя они, наверное, не размышляли об этом в тех категориях, в которых я их обозначаю, тем не менее, задачи это нисколько не упрощало. Наоборот, можно предположить, что им было значительно сложнее, чем нам сейчас, вооружённым, по крайней мере, некоторым опытом. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант развития событий. Потенциально они были в состоянии провести социальные эксперименты. Что бы тогда произошло?