Читаем Торт в небе полностью

— Наша дочь — шпионка! — заявил синьор Мелетти. Он тяжело опустился на стул и, размахивая туфелькой, добавил: — И вот доказательство!

— Какое еще доказательство? Дырки? Они доказывают только, что бедной Ритучче давно уже пора купить новые туфли!

— Да нет, ты не понимаешь…

— А чего же это я не понимаю?

Синьор Мелетти рассказал жене все, что касалось туфельки, как ее нашли в запретной зоне, как заподозрили, будто марсиане через детей собирают сведения, как он ходил по домам, — примеряя туфельку.

— Нет никакого сомнения, — закончил он, — что наша дочь работает на марсиан!

— Но это же не марсиане! — не выдержала Рита, вытирая слезы о мамину юбку.

— Вот видишь! — загремел Хитроумный Одиссей. — Она знает, кто они такие! Значит, ты была там и видела их?! И потеряла туфельку, выходя из космического корабля?!

— Но это не космический корабль! — возразила Рита. — Это торт!

Мать сразу же изменила позицию и немедленно отпустила дочери подзатыльник:

— Я тебе покажу торт!

У синьоры Чечилии была привычка действовать раньше, чем думать. Рита снова расплакалась. На этот раз, однако, она плакала от обиды, что ей не поверили.

— Это торт, торт! — упрямо твердила она сквозь слезы. — И я сейчас вам докажу это!

Она выбежала на балкон, родители кинулись за нею. Там Рита отодвинула горшок с цветами и сказала:

— Вот!

Это Паоло придумал так спрятать остаток шоколада. Он завернул его в газету, перевязал бечевкой и подвесил к балкону. Синьора Чечилия с величайшей осторожностью потянула веревку, будто это шнур от бомбы. Пакет был поднят, его молниеносно развернули.

— Шоколад! — согласилась синьора Чечилия, доверяя своему носу. — Откуда он у тебя?

— Кто тебе дал? — наступал синьор Мелетти.

— Мне никто не давал его. Он с неба свалился! Оторвался от торта, когда тот опускался на Монте Кукко.

Второй подзатыльник доказывал, что мать не верила ни единому слову.

— Вот видишь! — воскликнул синьор Мелетти. — Она на их стороне и защищает марсиан. Придумывает разные небылицы, чтобы выгородить наших врагов! Теперь ты убедилась, что она шпионка?

— Шпионка или нет — я не знаю, — сказала синьора Чечилия, — а вот лгунья — это точно! Но только сама она не могла бы придумать такую историю… А где Паоло? В самом деле, где он?

— Удрал!.. — догадался синьор Мелетти. — Но я его поймаю! А сейчас идем в штаб!

— Ты с ума сошел! Моя дочь не пойдет в штаб!

— Пойми, Чечилия, отечество в опасности! О, господи, что я говорю! Все человечество в опасности! Мы не можем скрывать сведения, какими располагаем!

— Ну как может быть отечество в опасности из-за какого-то торта?! — воскликнула Рита.

Мать наградила ее третьим подзатыльником и резко добавила:

— Помалкивай, а то еще получишь! Сделаем так, — сказала она, обращаясь к мужу, — ты пойдешь в штаб и расскажешь, как обстоит дело. По-моему, ты прекрасно понимаешь, что дети просто разыгрывают нас. Но если командование захочет поговорить с Ритой, пусть приходит сюда. Риту я туда не пущу!

Синьор Мелетти попытался было спорить с синьорой Чечилией, хотя прекрасно знал, что, однажды решив что-нибудь, она уже никогда не меняла своего мнения. Ему пришлось вернуться в штаб с туфелькой и пакетом шоколада.

Диомед (то есть вся группа военных, гражданских и научных авторитетов) выслушал его рассказ с большим недоверием.

— У детей пылкое воображение! — проворчал генерал.

— Они известные выдумщики! — добавил полковник.

— Но это действительно кусок шоколада! — заметил Хитроумный Одиссей.

Он, разумеется, был доволен, что Диомед не принял его дочь за шпионку. Но в то же время ему было неприятно, что Риту считают лгуньей.

— А что скажет наука? — спросил генерал.

Профессор Росси и профессор Теренцио наклонились к шоколаду и понюхали эту вещественную улику.

— Ничто не мешает нам предположить, что дети нашего бравого полицейского не приобрели этот шоколад в ближайшей кондитерской, — заключил профессор Теренцио.

— Это исключено! — возразил синьор Мелетти. — По дороге сюда я обошел все кондитерские. Во-первых, никто в Трулло не продает шоколад такими огромными кусками. Во-вторых, мои дети были последний раз в кондитерской на прошлой неделе. Они купили две жевательные резинки. Этот шоколад не из Трулло.

— Ах вот как! Выходит, он свалился с неба, словно манна небесная! — съехидничал профессор Теренцио.

— А если так, не хотите ли вы попробовать его, уважаемый коллега? — предложил профессор Росси.

— Нет, — возразил профессор Теренцио, — давайте лучше сделаем химический анализ. Если шоколад неземного происхождения, в нем непременно окажутся какие-нибудь неизвестные нам элементы.

— А по-моему, вы просто боитесь попробовать его! — заявил профессор Росси.

Профессор Теренцио стукнул кулаком по столу и побледнел:

— Я ничего не боюсь! Я только забочусь об интересах науки!

— Но в истории науки были мужественные врачи, которые прививали себе страшные заразные болезни! — ответил профессор Росси.

— Это вызов! — загремел профессор Теренцио.

Перейти на страницу:

Все книги серии Торт в небе (версии)

Похожие книги

Три цвета волшебства
Три цвета волшебства

Мама Лотти вынуждена уехать в длительную рабочую командировку, поэтому Лотти переезжает к дяде. Из шумного Лондона в тихий провинциальный город. В книгах в таких городках часто прячутся настоящие чудеса, и Лотти заметила странности почти сразу. В зоомагазине её дяди зачем-то в пустых клетках стоят кормушки и поилки. Попугай будто бы подсказывает дяде правильные слова в кроссворде. Помимо самых обычных чёрных и белых мышек в магазине продаются ещё и розовые. А такса Софи словно бы понимает человеческие разговоры и с трудом удерживается от комментариев. Неужели здесь где-то притаилась магия? Возможно ли, что рассеянный и чудаковатый дядя Лотти – волшебник? И если да, то кто тогда сама Лотти – волшебница или обычная девочка?

Холли Вебб

Детская литература / Детские приключения / Книги Для Детей
Шаг за шагом
Шаг за шагом

Федоров (Иннокентий Васильевич, 1836–1883) — поэт и беллетрист, писавший под псевдонимом Омулевского. Родился в Камчатке, учился в иркутской гимназии; выйдя из 6 класса. определился на службу, а в конце 50-х годов приехал в Петербург и поступил вольнослушателем на юридический факультет университета, где оставался около двух лет. В это время он и начал свою литературную деятельность — оригинальными переводными (преимущественно из Сырокомли) стихотворениями, которые печатались в «Искре», «Современнике» (1861), «Русском Слове», «Веке», «Женском Вестнике», особенно же в «Деле», а в позднейшие годы — в «Живописном Обозрении» и «Наблюдателе». Стихотворения Федорова, довольно изящные по технике, большей частью проникнуты той «гражданской скорбью», которая была одним из господствующих мотивов в нашей поэзии 60-х годов. Незадолго до его смерти они были собраны в довольно объемистый том, под заглавием: «Песни жизни» (СПб., 1883).Кроме стихотворений, Федорову, принадлежит несколько мелких рассказов и юмористически обличительных очерков, напечатанных преимущественно в «Искре», и большой роман «Шаг за шагом», напечатанный сначала в «Деле» (1870), а затем изданный особо, под заглавием: «Светлов, его взгляды, его жизнь и деятельность» (СПб., 1871). Этот роман, пользовавшийся одно время большой популярностью среди нашей молодежи, но скоро забытый, был одним из тех «программных» произведений беллетристики 60-х годов, которые посвящались идеальному изображению «новых людей» в их борьбе с старыми предрассудками и стремлении установить «разумный» строй жизни. Художественных достоинств в нем нет никаких: повествование растянуто и нередко прерывается утомительными рассуждениями теоретического характера; большая часть эпизодов искусственно подогнана под заранее надуманную программу. Несмотря на эти недостатки, роман находил восторженных читателей, которых подкупала несомненная искренность автора и благородство убеждений его идеального героя.Другой роман Федорова «Попытка — не шутка», остался неоконченным (напечатано только 3 главы в «Деле», 1873, Љ 1). Литературная деятельность не давала Федорову достаточных средств к жизни, а искать каких-нибудь других занятий, ради куска хлеба, он, по своим убеждениям, не мог и не хотел, почему вместе с семьей вынужден был терпеть постоянные лишения. Сборник его стихотворений не имел успеха, а второе издание «Светлова» не было дозволено цензурой. Случайные мелкие литературные работы едва спасали его от полной нищеты. Он умер от разрыва сердца 47 лет и похоронен на Волковском кладбище, в Санкт-Петербурге.Роман впервые был напечатан в 1870 г по названием «Светлов, его взгляды, характер и деятельность».

Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский , Павел Николаевич Сочнев , Эдуард Александрович Котелевский , Иннокентий Васильевич Омулевский , Андрей Рафаилович Мельников

Детская литература / Юмористические стихи, басни / Приключения / Проза / Русская классическая проза / Современная проза