– Эти два старых маразматика! – в ярости завопил президент. – Единственные во всем квартале, кто осмелился встать у нас на пути… Единственные, кто не понял, что согласиться – в их собственных интересах. Идиоты! Отвергнуть такое уникальное предложение! Встать на защиту этого сброда… Умалишенные кретины! И теперь, когда Петрарка остался один…

– Маленький винтик большую машину остановит, – грустно вздохнул Гельвецио Кальци.

Начальник посмотрел на него с презрением.

– Хорошо умеете вздыхать, Кальци. Вам платили как раз за то, чтобы вы убрали этот винтик, даже два: Петрарку и эту вдову. Ну что я могу вам сказать? Я больше не нуждаюсь в ваших услугах. С этого момента вы уволены.

Гельвецио Кальци ударился в слезы:

– Дайте мне еще один шанс! Мне надо кормить семью!

Но начальник, встав, указал ему на дверь:

– Завтра утром зайдете в офис и получите расчет. И чтобы ноги вашей тут больше не было.

Глава седьмая

«Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, Филиппо. Хороших снов вам там, на дне океана».

Вот уже год, как Коломба мысленно произносила эти слова каждый раз перед тем, как уснуть.

В первые дни в Милане она стала обращаться еще и к графу Райнольди, благодаря его за новую спокойную жизнь, которую он подарил ей и ее семье. Здесь им всем сразу стало лучше. (Чтобы снова стать совсем счастливыми, нужно было оживить папу, а это, увы, невозможно.)

Лео перестал ныть по каждому поводу и больше не пялился целый день в телевизор вместе с мамой. У него появилось много друзей-ровесников из нового дома. Они вместе гуляли в таинственном саду и во дворе, играли в стеклянные шарики, лазали по деревьям или гоняли вокруг на велосипеде. Среди этих ребят были и темнокожие, и с необычным разрезом глаз, но Коломба ни разу не слышала, чтобы братишка упомянул об этом хоть единым словом. Кажется, он вообще не замечал никакой разницы между собой и ими.

Каждый день, закончив завтракать или ужинать, Лео рвется во двор играть с друзьями. К моему огромному облегчению, он больше ни разу не повторял отвратительных лозунгов акулы-тибурона, которые тот каждые пять минут выкрикивает в передаче «Хозяева в собственном доме» и в других подобных.

Но особенно счастлив мой брат оттого, что мама разрешила ему взять кошку. Эта черная кошечка, почти котенок, появилась у нас на пороге вместе с Пульче – висела у нее на свитере. (Ланч по-прежнему укутывал Пульче, как на Северный полюс, хотя она уже почти поправилась.)

– Липучка, – представила кошку Пульче. – Виктор Гюго так ее прозвал, потому что она все время висит на мне, никакими силами не отодрать.

– Это ненормально, – заметила мама.

Она так радуется, когда приходит Пульче, что даже на время перестает смотреть телевизор.

– Конечно. Где это видано, чтобы кошка боялась кур?

И Пульче объяснила, что Липучка боится спускаться на пол не только на террасе, но и в самой квартире. Стоит ей только увидеть через стеклянную дверь гребешок или клюв, как ее охватывает паника.

– А ведь они ни разу не сделали ей ничего плохого, даже петух. Когда-то одна курица за ней погналась, да и то не догнала, потому что Липучка залезла по водосточной трубе на карниз. Но с тех пор, как только она видит курицу, у нее начинается паническая атака. И каждое утро, когда петух просыпается и приветствует солнце, она забивается под мебель. Боюсь, как бы с ней сегодня-завтра не случился инфаркт.

– Бедное животное. Может быть, ей нужно поменять дом? – разжалобившись, сказала мама.