Читаем Торнатрас полностью

Журналисты после целой недели бесполезного ожидания выдохлись и сняли осаду. Остался только оператор с местного канала «Попурри», довольно милый и немного смешной. Он уже извел почти всю пленку, снимая тетю Эспозито, которая пыталась объяснить ему, как она готовит свои плюшки; синьору Чан, которая показала фокус, мгновенно сложив салфетку так, что получился цветок магнолии; Башира Баннерджи, который сделал в уме какой-то сложный подсчет, доказывая, что если бы люди продолжали расти с такой же скоростью, как в первый год жизни, то землю населяли бы настоящие великаны (вообще-то это и без подсчетов любому понятно).

Когда мы вылезли из грузовика, этот оператор робко приблизился к маме и сказал:

– Синьора Риккарди, прошу вас быть краткой, потому что времени осталось совсем мало. Может быть, сейчас нас смотрит ваш муж. Вы хотели бы что-нибудь ему сказать?

– Нет, – ответила мама.

– Очень жаль, пленка закончилась на середине фразы! – сказал оператор.

– Фразы?! – посмотрела на меня мама. – Разве «НЕТ» – это фраза?

– Интервью, к сожалению, не получилось, – сказал молодой человек. – Зато собрался отличный материал для репортажа. Удачи вам и вашей девочке! – И он удалился с камерой на плече.

Дома мы нашли все так, как было до появления Мильярди. Ланч и остальные жильцы поработали на славу. Вся мебель была расставлена в точности как стояла раньше. И мое фортепиано оказалось настроенным! А рядом с колокольчиком снова висела табличка «Семья Тоскани».

Добавились только две новые вещи в маминой спальне: кроватка небесного цвета, купленная для Карлито, и пеленальный столик с ящиками.

– Я нашел их в одном из подвалов «ПРЕСТНЕДВ», – объяснил Ланч. – Все, что осталось. Как только Риккарди и Казе съехали на виа Монтенаполеоне, «вампиры» обчистили подвалы и скрылись.

В ящиках пеленального столика лежало все приданое Карлито, нетронутое и нераспакованное. Как раз то, что нужно.

– Коломба, поменяй, пожалуйста, сестре памперс, пока я приму душ, – попросила мама.

Я уже научилась обращаться с Тали, пока мы были у «девчонок». Лео ревновал. Он тоже хотел возиться с сестренкой – как с какой-нибудь игрушкой. Или как с Липучкой. Но мама ему не разрешила. Тали была такая крошечная! Она казалась очень хрупкой. Вначале мне даже прикоснуться к ней было страшно. Как подумаю, что кто-то (кто же это был?) осмелился выбросить ее вместе с мусором на свалку!

Мама еще не вышла из ванной, когда зазвонил входной колокольчик. Тетя Динучча пошла открывать. Это были мать Норберта и сестра Гервазия.