Читаем Торикаэбая моногатари, или Путаница полностью

— Не делайте этого. У Принцессы нет верной подруги, теперь мы с ней разлучены, и я очень за нее волнуюсь, пусть ваша дочь станет ее наперсницей. Подумайте — ведь так она сможет стать государыней!

Садайдзин подумал, что ему уже удалось устроить судьбу Химэгими. «Неужели счастье улыбнется и Вакагими? — чувства Садайдзина смешались. — Может быть, и в самом деле, Вакагими удастся найти свое место в свете?»

— Я должен поговорить с ее матерью, — сказал он и удалился.

— Что ты думаешь? — спросил Садайдзин жену.

— Уж и не знаю, не могу решить, как быть, — отвечала та.

«Если вспомнить о том, как обрел свое место Химэгими, есть надежда, что, как говорит прежний государь, и с Вакагими все получится как нельзя лучше и она действительно станет государыней. Это была бы невероятная удача!» Садайдзин разволновался и заказал возглашать молитвы во множестве храмов.

Государь-инок попросил Садайдзина, если у него, конечно, нет особых возражений, поторопиться, и десятого дня одиннадцатой луны Садайдзин представил свою дочь ко двору. Все было обставлено с предельной тщательностью. Вакагими прибыла во дворец в сопровождении сорока дам, восьми юных прислужниц и множества слуг, и поскольку ее положение было совершенно особым, чтобы ненароком никто не усомнился в нем, она сразу же получила должность Распорядительницы женских покоев.

Принцесса жила в Грушевом павильоне, а Вакагими поселилась к северо-западу от него, в Сверкающем дворце. Некоторое время она прислуживала Принцессе только ночами, и они отдыхали за одной занавеской. Вакагими привлекала в Принцессе ее молодость, она казалась такой благородной и великодушной, и хотя сама Вакагими была очень застенчива, даже ее робкое сердце не могло устоять перед безотчетно открывающейся прелестью принцессы, и через какое-то время этот еженощный совместный отдых прибавил Вакагими смелости…

Принцесса была чрезвычайно удивлена неожиданностью случившегося, но поскольку она не почувствовала ничего неприятного, а ее подруга была такой милой и изысканной, каких и на свете не бывает, Принцесса подумала: «Видно, этому есть причина», — и продолжала в душе своей считать, что Вакагими — замечательная подруга. Она старалась никогда не расставаться с ней, полагая, что судьба послала ей редкую удачу. Вскоре Вакагими стала оставаться с Принцессой и в дневное время, они занимались каллиграфией, рисовали, играли на кото. Они были вместе днем и ночью. После уединенной жизни в отцовском доме, где Вакагими одолевали стеснение и робость, жизнь с Принцессой казалась ей такой увлекательной.

Сайсё, между тем, не отступался — думы о Распорядительнице женских покоев не оставляли его. «Когда она сидела взаперти в отцовском доме, к ней даже в мыслях было не приблизиться, а теперь, когда она служит Принцессе, все может случиться — стану днем и ночью бродить вокруг Сверкающего дворца и повстречаю ее! Какая она благородная и воспитанная! Всякий говорит о ней только хорошее. Когда же она ответит на мои чувства!» — думал он.

- 10 -

Во время Праздника нового урожая того года шествие направлялось к Срединному павильону государева дворца. Среди придворных, участвующих в процессии, одетых в узорчатые праздничные одежды с изображением цветов, птиц, трав и деревьев, особенно привлекательно выглядели Сайсё и Химэгими в тканых голубым рисунком одеждах. Сайсё был очень высок ростом и отличался блестящей мужественностью, его красота была чарующей, внешность — влекущей, словом, выглядел он великолепно. Химэгими тоже смотрелся бесподобно, смотреть бы еще и еще — все мало, его обаяние было безграничным, в облике были явлены спокойствие и изящество, он был несравнимо пленительнее всех, его красота просто слепила глаза. Дамы смотрели на Сайсё с Химэгими с нескрываемым интересом. Как только Сайсё примечал, что на него смотрит дама, он не мог пройти мимо — тут же остановится и заговорит с ней. Химэгими же не обращал на женщин никакого внимания, но как только Сайсё останавливался и выходила заминка, Химэгими бросал на него быстрый взгляд и продолжал движение. Среди тех, кто провожал Химэгими глазами, была некая дама, глубоко им восхищенная.

Один из мальчиков, сопровождавших Химэгими, знаками показал, что хочет что-то сказать ему.

— В чем дело? — спросил Химэгими.

— У первой двери в коридоре Живописного павильона некая дама жестом остановила меня и велела передать вот это, — мальчик протянул записку, написанную изящным почерком.

— Вот как? Странно.

Химэгими прочел:

Сложено так прелестно! Интересно, кто бы мог написать эту записку? Химэгими взволнованно улыбнулся, но ответа не послал.

Химэгими сожалел о своей неучтивости. Когда праздник закончился, и все разошлись — глубокой ночью при свете ясной луны, он оказался в узком коридоре Живописного павильона.