Читаем Торговец полностью

– Скоро только кошки родятся, – недовольно буркнул я, проверяя надежность сборной конструкции и наводя последний лоск. Закрепив короб с лентой и заведя ее конец в пулемет, дважды резко дернул за рукоять перезаряжания и недовольно высказался: – Если пулемет сорвется с треноги, мало нам… мне… не покажется. Но вроде все в порядке. Открываю огонь!

Мои бедные уши! Грохот крупняка в узком подземном коридоре темницы даванул по перепонкам так, что первые полминуты я ничего не слышал и поэтому понять из жестикуляций призрака ничего не смог. А жестикуляция была знатная: еще чуть-чуть – и я подумал бы, что старичок исполняет ритуальные танцы какого-нибудь африканского племени.

В стороне мишени виднелась стена из пыли и каменной крошки, расцвеченная изнутри каким-то бледным свечением. Ни противоположной стены, ни станка для дробления конечностей политическим оппонентам, ни тем более зажатой в нем чешуйки видно не было. Судя по всему, очередь примерно на десять крупнокалиберных пуль, унесшаяся в сторону цели, натворила знатных делов. Когда все же через вату контузии в мой мозг стали проникать экспрессивные выражения деда, я разобрал, правда, фрагментарно:

– Гномья задница… да!.. гравием!.. всем богам… скотоложцы… нет больше секретной двери в колодец.

Судя по долетевшему до меня, с калибром я переборщил и в кажущейся целой каменной стене был тайный ход.

– Э-э-э-э, не совсем понял, вы радуетесь или ругаетесь? – все еще немного оглушенно, а потому наверняка довольно громко спросил я у Канлера.

– Я ругаюсь, – ответил мертвый король, закончивший изливать чувства направо и налево и вспомнивший о собственном достоинстве. – Но от радости. А еще оттого, что сейчас в эту дыру может кто-нибудь залезть.

Через немного осевшую пыль проглядывала искрошенная каменная кладка, куски пыточного устройства, представляющего сейчас скульптуру, символизирующую победу грубой силы над интеллектом, и хороший, освещенный падающим откуда-то сверху светом пролом, навевающий неприглядные мысли.

– Вот блин! – моментально вспомнил я о бродящих снаружи демонах. – Эту дырень нужно срочно забаррикадировать! Подожди, я сейчас, за цементом только в свой мир смотаюсь…

– Расслабься, – хмыкнул призрак, – сейчас закрою проход. Есть тут поблизости одна штучка…

Он замерцал и исчез, и не успел я задуматься о том, что с ним случилось, как из соседней камеры по воздуху выплыло… нечто. Отдаленно этот предмет напоминал скафандр. Или статую. А может, какого-то идола. Контуры человеческого тела были явственно видны в кое-как ограненной глыбе камня. Неожиданно она раскрылась – и передо мной предстала полная крупных, с палец примерно, но редких зубов пасть. Пулеметная очередь в два последних патрона, оставшихся в коротком огрызке ленты, отбросила тварь в сторону и уронила на землю с грохотом, который, впрочем, после выстрелов вполне тянул на звание мелодичного.

– Ты что делаешь, ирод? – В воздухе вновь возник призрак. – Я и так ее еле несу! И вообще – чего ты мою Железную Деву портишь?!

– Ну это… – Слова на ум не приходили. Этот не вовремя распахнувшийся пыточный снаряд, куда предполагалось помещать преступника, раня шипами, прикрепленными к внутренней поверхности его, в не слишком важные части тела, изрядно меня напугал. – Ты ее на меня чуть не уронил!

– Не уронил бы, – буркнул мертвый король и опять растаял. А глыба вновь поднялась, долевитировала до дыры и надежно ее перекрыла. – Все, – колыхнулся воздух голосом Канлера и начал обретать его черты. – Теперь тут не пролезут. Священный камень гномов – это вам не хухры-мухры. Обожгутся царапать, да и не учуют через такую преграду ничего, ибо магию он, конечно, экранирует хуже, чем чешуя дракона, но ненамного.

– А зачем делать из такого материала пыточный агрегат? – не нашел я ничего лучше как спросить.

– А вдруг мага допросить надо? – вопросом на вопрос ответил дух и закружился вокруг пулемета. – Но какое оружие… какое оружие! Его надо немедленно показать Аксимилиану, слышишь, немедленно! Бери его в руки! – Сам дедуля при этом радостно облапил короб с патронами и уже пританцовывал на месте от нетерпения.

С покойниками лучше не спорить, да и поговорить с чародеем действительно надо было, но утащить на себе примерно восемьдесят килограммов можно только от нервов или еще не отойдя от контузии. Или когда тебя подгоняет радушный призрак нежно любимого родственничка. С учетом плещущегося на уровне ушей адреналина я умудрился не только взгромоздить на себя эту дуру, раскорячившись под стальными лапами станка подобно древнеегипетскому рабу на постройке пирамид, но и сделать целых пять шагов. Именно столько отделяло меня от мерцающего зеркала портала.