Читаем ТОРА И МОРАЛЬ полностью

Третий, уже не гипотетический и теоретический, а вполне реальный пример, более близкий к нашей жизни. Семья интеллигентных воспитанных людей переехала в Израиль, они устроились, обзавелись квартирой, работами, новыми друзьями, дети ходят в школу. Всё успешно. И вот мама приходит в школу тринадцатилетней дочери на собрание родителей и там слышит, как учительница объявляет: мамы, если вы хотите, чтобы у наших девочек не было неприятностей, надо покупать презервативы, пусть приносят их в школу! Наша мама в шоке, а вместе с нею все, недавно приехавшие из России. Расстроенная, приходит она домой, ничего никому не говорит, смотрит на дочь — ребёнок как ребёнок, обычная еврейская девочка, способная, в Москве училась играть на скрипке, знает английский, посещала кучу кружков, победительница олимпиад, много читает, подруги из интеллигентных семей, красавица. Может, всё пройдёт? Если не заострять внимания, то неужели как-то не утрясётся? Ведь не может же быть, чтобы у неё дошло с мальчиками уже до такого!! Но вот проходит день, два, и в одно прекрасное утро, симпатичная девочка, собираясь в школу, вдруг говорит маме: кстати, нам сказали, что все мамы предупреждены, но ты почему-то всё никак не купишь мне пачку презервативов, у тебя что, нет времени? Мама снова в шоке. Она садится против своего милого ребёнка и говорит, с трудом сдерживая слёзы: послушай, дорогая, мы в твоём возрасте этим не занимались! Правильно, не занимались, — отвечает девочка, которой, оказывается, не надо объяснять, чем этим, — но так было у вас в Союзе. А здесь никакого Союза нет, его вообще давно нигде нет. Здесь другая страна. И другая мораль!

Не будем продолжать их диалог. Скажите, как доказать ребёнку, что нет другой морали, если мы сами смотрим на моральные ценности, как на нечто, зависящее от общества? А теперь в свете этого примера отвечайте — есть другая мораль или нет?! Если мы, родители, выбираем моральную шкалу, которая подходит нашим убеждениям, и ради одного этого способны поменять страну, потому что на бывшей родине нам не нравилась деградация и коррозия именно моральных ценностей, то почему наши дети не могут выбирать мораль, которая им больше подходит? Разве мы с вами не против принуждения! Или против, но только до известного предела, а затем начинается область насилия, когда мы может заставить своих детей поступать так, как хочется нам? Но кто сказал, что мы не ошибаемся? Смотрите, дети уверены в том, что мы ошибаемся. На чьей стороне правда? (Мы-то даже не подозревали, что, когда человек гордо заявляет: я выбрал быть моральным человеком, — его ребёнок слышит эти слова, но понимает их таким образом, что мораль можно выбирать!)

Неясность в ситуации опять, как и в случае с нацистами и британским офицером, появляется из-за того, что мы никак не можем решить вопрос: существует ли на свете такая вещь, как абсолютная моральная система, годная на все времена и для всех народов? Или не существует?

Можно привести ещё много примеров на ту же тему. Из реалий "страны исхода": рабочий не возвращается с завода, чтобы не прихватить с собой карданный вал или хотя бы кучку гвоздей; инженер "тащит" бумагу и карандаши, ибо в научном бюро ничего другого нет; дети "собирают" цветы на городской клумбе, на вопрос "что вы делаете?" отвечают — приватизируем! Целое общество живёт как бы в условии существования двух стандартов: одно дело — личное имущество и совсем другое — принадлежащее государству или организациям. Мораль относительна, что вы хотите? А ведь ещё французские энциклопедисты провозгласили, что выработка законов этики полностью лежит на плечах общества. Если общество хочет выжить, оно само со временем вырабатывает такие нормы, которые будут приняты всеми. "Общественный договор". И как теперь этот договор работает, если воровство перестаёт считаться воровством, хотя от него страдают все?

Итак, если нет реальной шкалы одной на всех, которой можно было бы измерять поступки любых людей, — мы имеем все эти неразрешимые трудности. Но если такая реальная шкала существует и она "встроена" во всех людей, тогда и только тогда мы можем сказать каждому нарушителю: ты преступил закон, ты преступник. И лишь в таком случае мы имеем возможность сверять своё поведение с требованиями, предъявляемыми нам этой шкалой, сверять их с идеальным поведением, нам предписанным. Субъективную систему мерить объективной шкалой.