Читаем Топоры и стрелы полностью

То же самое происходило и с итальянскими оружейниками. Кроме того, было убито немало ломбардских банкиров, а их дома оказались разграблены. Причем лондонцы прежде всего не ценности тащили, а старательно жгли долговые расписки и все деловые документы. Так что это была не импровизация, а хорошо продуманная акция, устроенная то ли конкурирующими английскими банкирами, которые к тому времени уже завелись, то ли недобросовестными должниками, то ли всеми вместе.

Резня продолжалась несколько дней в обстановке совершеннейшей безнаказанности. Королевские чиновники и стражники прятались по углам, а мятежники Тайлера в это дело не вмешивались. Они ровным счетом ничего в нем не понимали и потому решили: пусть горожане сами разбираются со своими делами. Всего было убито 160 фламандцев, а сколько погибло итальянцев, по-моему, точно так и не подсчитано.

Обязательно нужно отметить, что мятеж не ограничился графствами Эссекс и Кент. Просто-напросто именно их жители и составили основу войска Тайлера, вступившего в Лондон. Пожар полыхал повсюду. Не обо всех бунтах сохранились документы, но достоверно известно, что королевские приказы об их подавлении были разосланы во все до единого графства. Это значит, что пламя охватило все королевство.

Как частенько случается при подобных смутах, охватывающих всю страну, в восстании участвовали не одни только крестьяне, ремесленники и городская беднота.

Уж нам-то сие прекрасно известно. Например, за Емельяна Пугачева кроме казаков и крестьян воевали немецкие колонисты и ссыльные поляки. Присягу самозваному императору совершенно добровольно принесло немалое число священников.

А вот рабочих у него как раз оказалось гораздо меньше, чем потом пытались представить советские историки, старательно рисовавшие трогательное единение трудового крестьянства и пролетариата. Дело в том, что пугачевцы захватывали заводы исключительно для того, чтобы их разграбить и разрушить. Рабочих это категорически не устраивало, а потому они на многих заводах ожесточенно отбивались от бунтовщиков. Ни о какой такой классовой солидарности в то время и слыхом не слыхивали.

Нечто похожее мы наблюдаем и в Англии. В городе Сент-Олбанс, графство Хертфорд, зачинщиком мятежа стал богатый и именитый человек по фамилии Уоллингфолд. Значительную часть бунтовщиков составили как раз горожане. В графстве Саффолк один из двух крупных мятежных отрядов возглавил церковник, нет, не странствующий проповедник, а приходский священник. К нему примкнули несколько мелких землевладельцев-эсквайров и даже викарий церкви Всех Святых в Седбери.

Интересно, что один из вожаков саффолкского мятежа решил, очевидно, не мелочиться и провозгласил себя королем. Точных сведений о его участи у меня нет, но по головке за такое дело его безусловно не погладили.

В Норфолке восстание поднял городской ремесленник, красильщик Листер. Он тоже провозгласил себя королем, но не Англии, а общинников, держался чуточку скромнее. Мятежниками всего графства командовал благородный рыцарь Роджер Бэкон де Бэконторп.

Повстанцев Кембриджского графства возглавлял ремесленник, седельный мастер Симфорд.

Восстание в Йорке замутили сами власти, мэр и бейлифы, то есть городские и сельские чиновники. То немногое, что нам известно об этом восстании, чертовски похоже на классический рэкет. Горожане под руководством администрации посадили в тюрьму пятерых самых зажиточных жителей Йорка, угрожали поубивать к чертовой матери, вынудили их заплатить приличные суммы денег и написать обязательства, что никаких претензий те иметь по этому поводу не будут.

Кстати, занятный факт. После того как с мятежниками по всей Англии стали расправляться самым жестоким образом, Йорк оказался единственным местом, где никто не пострадал. Городские власти попросту купили всем амнистию за тысячу фунтов, определенно решили, что от повешенных пользы мало, так что выгоднее взять деньгами. Оборотистыми ребятами были жители Йорка, что уж там.

В городе Беверли мятеж опять-таки больше всего походил на вульгарный грабеж. Четырнадцать весьма небедных купцов и владельцев ремесленных мастерских собрали кое-каких подельников, ограбили городскую казну, выгребли деньги и векселя на приличную сумму. Процесс, как говорится, вышел из-под контроля. Насмотревшись на шалости местных олигархов, горожане попроще и победнее собрались в немаленькую толпу и в точности по «йоркскому методу» вышибли из городских богатеев немалые денежки.

В Сомерсетшире мятеж возглавил приходский священник Фромптон. О том, что там творилось, известно крайне мало, но это было явно что-то серьезное. Когда после кровавого подавления последних очагов восстания многим его участникам вышла королевская амнистия, жители одного из городов Сомерсетшира, Бридмуотера, под нее не попали.

Йорк и Беверли – отнюдь не какое-то исключение. Во время крупных смут, происходящих не только в Англии, некоторые личности под шумок устраивали свои делишки, не имевшие ничего общего с нуждами крестьян или ремесленников.