Читаем Тополь на камне полностью

Тополь на камне

Снова крыши инеем одетыИ стеклом подернулась вода,Скучные, как ветхие заветы,За годами тянутся года.Сколько лет — не помню и не знаю —Я в пути, как брошенный корабль,Мне в лугах затерянного краяОтдохнуть давно уже пора б.Но… весь мир постигшему бродяге, —Мне родных причалов не найти,Слишком часты горы и оврагиНа моем запутанном пути.И уже покинутых не жалко,Все, что снилось, выведаю сам,Все равно теперь с пастушьей палкойНе пройтись мне больше по межам.Знаю, там, за этой темной цепью.Вечно-синих сосен, скал и гор,Ветер — брат мой, с родиною — степью,Обо мне кончают разговор.Может быть приду еще, пристану,Отдохну на скошенных полях,Кто ж согреет утреннюю рану,Что созрела в северных краях.Там отец над речкой чинит сети,Дед у пчел выманивает мед,И никто пришельца не приметит,Даже бык любимый не поймет.Не поймут… О, рощи и курганы,Знойных рек цветные берега…Впереди овраги, да туманы,Да — пути покрывшие — снега.

Ноябрь 1923 г.

Хорошо этот город построен

Хорошо этот город построенИ высок этот каменный дом,Только я не всегда так спокоен,Как сейчас вот, над этим листом.Но не надо ни вздохов, ни жалоб,Все понятно, как бег этих дней,Если рыба в песке полежала б,Посудите, что сталось бы с ней.Отпустите ж меня на побывку,От Москвы семьсот семьдесят верст,Докормить одряхлевшую сивку,Обойти потемневший погост.И подняв этих лет покрывало,В колыбель моих нег заглянуть, —Там, наверное, многих не стало,У кого б я хотел отдохнуть.Но зато там попрежнему в долахТеплый ветер полощет пути,И как счастье, заботу о пчелах,Дед годами хоронит в груди.Там, под ветками верб и черешен,Где река камышами шумит,Буду говором ближних утешен,Буду хлебом и зеленью сыт.Отдохну от идей и событий,Стану снова и весел и прост…— Отпустите ж меня… отпуститеОт Москвы семьсот семьдесят верст.

Июль 1924 г.

III. О ТВАРЯХ, О ЛЮДЯХ И О СЕБЕ

О чем писать, Восток и Юг

Давно описаны, воспеты;

Толпу ругали все поэты,

Хвалили все семейный круг;

Все в небеса неслись душою,

Взывали с тайною мольбою

К N N, неведомой красе, —

И страшно надоели все.

М. Ю. Лермонтов.

Эти строчки, игривые строчки

Эти строчки, игривые строчки,Как игривую юности кровь,Запрягу в запятые и точкиИ отдам под надзор пастухов.Знаю, многими буду я понят,Буду многими даже любим,По обычаю лишь похоронятИ зароют меня молодым.Но скрывая смертельную рану,Как всегда неразгадан и прост, —Для спасенья из мертвых восстану,Как в славянской легенде Христос.И внимая слепому злословью,За обиды, что вынесу тут,Заплачу им огромной любовью,О которой лишь в книгах не лгут.

Перейти на страницу: