Читаем Топить их всех! полностью

Пара уже стола у джипа. Карманный воришка с тоской во взгляде посматривал на небрежно засунутый в задний карман брюк ливийца бумажник. Вытащить его – проще простого. Но полицейский, отвечающий за правопорядок в районе, накануне предупредил всех воришек, чтобы не смели приближаться к ливийской паре.

– Кажется, мы собрали достаточно отзывов для отчета, – произнес по-итальянски ливиец.

– Даже больше, чем следовало, – отозвалась супруга. – Осталось только собрать информацию о положении заключенных в тюрьмах. Это будет сложнее сделать.

Сотрудники «прослушки» переглянулись. Тучный уминал дармовую пиццу, худощавый нервно произнес:

– Все. Проговорились. Они – точно международные инспектора. Выходи на связь, докладывай министру.

Тучный еще торопливо прожевывал пиццу, а его пальцы уже жали кнопки рации, меняя частоту.

– Леопард, Леопард… – принялся вызывать он замогильным голосом, – я – Носорог. Докладываю…

* * *

Солнце еще только склонялось к западу, еще не покинула столицу тропическая дневная жара. Над пыльным асфальтом улиц клубилось марево. Но ни жара, ни крики городских торговцев, ни лай бездомных собак и кошачье завывание не проникали в резиденцию диктатора сквозь пуленепробиваемые стеклопакеты. Азариас Лулу, счастливый и гордый, сидел развалившись в кресле. Кондиционеры струили прохладу. Личный визажист готовил его к записи еженедельного обращения к нации.

Штатным спичрайтерам всенародно избранный не доверял, он полагался на интуицию. Тезисы обращения, распечатанные огромными буквами на картонных карточках, карточным веером рассыпались по столу. Азариасу достаточно было глянуть на них, а уж потом он развивал тему, сыпал народными словечками и пословицами, незатейливыми сравнениями. Обращения пользовались неизменным успехом среди простого народа. Президент представал на экране в образе человека от сохи, знающего цену и поту и слезам. Он и сам умел, если надо, всплакнуть перед камерой скупой мужской слезой.

Визажист расческой укладывал кучерявые волосы, то и дело сбрызгивая их матовым лаком. На блестящие от жира щеки и нос президента наносил специальную темную пудру-грим, чтобы не бликовали в свете софитов. Камера с закрытой крышкой объектива уже высилась на штативе. На чехле гордо серебрилась надпись «За Африку!».

На отдельном столике лежали доставленные в резиденцию министром военно-морских сил обломок спасательного круга и помятый мокрый порножурнал. Диктатор разделял выводы своего министра. Сомнений не оставалось – потоплена подлодка соседнего государства, незаконно проникшая в территориальные воды. Что она там делала или собиралась делать – это уже другой вопрос. Хотелось верить, что если и были на ее борту диверсанты, то теперь они уже кормят рыб на дне океана. Врагов у президента хватало, в том числе и среди соседей. Главное – подлодка не принадлежала России, чего больше всего опасался Его Высокопревосходительство. Значит, русские и впрямь ничего не предприняли для спасения своих моряков.

Визажист наводил последние штрихи – тоненькой кисточкой обводил губы диктатору, чтобы придать им больший объем и национальный колорит.

В комнату проскользнул помощник.

– Ваше Высокопревосходительство, прибыл министр внутренних дел, – сказал он и вопросительно глянул на телекамеру.

– Проси, запись отложим. – Азариас Лулу поднялся, сбросил халат на руки визажисту и подставил руки, чтобы на него надели пиджак.

Набука Вабанда прямо светился от счастья. Он вручил президенту кожаную папку с бумагами.

– Я взял на себя смелость… – начал он, – они точно из ОАЕ. Взгляните сами.

Азариас Лулу полистал распечатки разговоров ливийской пары. Все реплики, свидетельствующие или намекающие на то, что мужчина и женщина – международные проверяющие, были аккуратно отчерчены маркером.

– И что они собираются делать дальше? – поинтересовался диктатор.

Набука Вабанда чуть заметно погрустнел:

– Им очень нравится наша страна. Но они намерены собрать материал о положении заключенных в тюрьмах. Боюсь, иностранцы могут не понять, зачем в камерах и комнатах для допросов мы традиционно красим стены и потолок красным.

– На всякий случай перекрась одну из тюрем за ночь. И смени контингент заключенных на своих людей.

– В какой цвет перекрасить? – с готовностью подался вперед министр.

– Хоть в зеленый, – задумчиво произнес Лулу. – Но, кажется, их и не придется туда вести. Теперь неплохо было бы пригласить ливийцев к себе и расположить их «чисто по-человечески». Плюс дать хорошую взятку, чтобы добрым словом в Триполи поминали и в ОАЕ словечко замолвили.

– Мы их тем самым демаскируем, – напомнил Набука Вабанда, – а они прибыли инкогнито. Как бы это не настроило против нас международных инспекторов.

– Ничего страшного. Наоборот – лишний плюс, хорошая работа полиции, людям полковника Каддафи уж точно понравится, – уверенно произнес Лулу. – Действуй. А то они, чего доброго, попытаются найти свой канал для сбора информации о местах заключения. А у нас каждый второй в стране или сидел, или охранял заключенных. Так что информаторов им долго искать не придется.