Читаем Томминокеры полностью

Бобби с усилием подняла ружье. Левой рукой она пригладила волосы. Жестом она предложила Батчу помочь ей подняться. В глазах ее он прочитал непреклонность.

— Я не хочу убивать тебя, — повторила она. — И ты это знаешь. Но если ты произнесешь еще хоть слово, эти люди расстреляют тебя прямо здесь. И мы похороним тебя рядом с Бичем.

Беспомощность сковала Батча, и в голову к нему пришла мысль: Это сон. Все это — сон.

Бобби улыбнулась без тени юмора.

— Можешь думать и так, если хочешь, — сказала она. — А теперь пойдем в машину.

Батч сел за руль. Бобби взобралась на переднее сидение. Она продолжала истекать кровью. Двое мужчин помогли ей усесться.

Неважно, что она думает. Я знаю, что она скоро умрет.

Бобби повернула к нему голову и посмотрела на него. Этот отчетливый голос (думай что хочешь) вновь прозвучал в его голове.

Арчинбург, Саммерфильд и Мак-Кин уселись на заднее сидение, держа пальцы на спусковых крючках.

— Езжай, — приказала Бобби. — И помедленнее.

Батч завел машину. Напоследок он еще раз увидел Иверетта Хиллмена. Старик стоял в лучах солнца, отражавшегося в металлической поверхности корабля. Вокруг него стояли вооруженные люди, а на земле лежало нечто похожее на бревно.

Ты все хорошо сделал, старина. Ты великий борец… и ты не сумасшедший.

Хиллмен оглянулся на него и поднял руку, как бы говоря: Что ж, мы сделали попытку.

— Я не уверен, что смогу вести, — обратился Дуган к Бобби. — Эта штука… из-за нее мне плохо.

— Отдай ему респиратор, Эдли, — попросила Бобби. И прошептала: — Радуйся, пока можешь.

— Пепел к пеплу… пылинка к пылинке. Мы предаем тело нашего друга Руфи Мак-Косленд земле, а ее душу вверяем Господу.

Могильщики вырыли на краю склона большую яму и, сгрудившись, стояли вокруг нее. Молча стояли хейвенцы и приезжие, которые были до этого в церкви. Лежали венки и букеты, ласковый ветерок шевелил головки цветов. Преподобный Гухрингер поднял голову и увидел ярко-желтую розу, которая скатывалась вниз по поросшему травой холму. Из-за ограды кладбища ему была видна башня с часами. Она отчетливо выделялась на фоне ясного неба. Что ж,

— подумал преподобный Гухрингер, — чертовски хорошая получилась иллюзия. Эти дураки приезжие и не подозревают, что видят самый лучший в мире слайд, созданный с помощью колдовства.

Его взгляд встретился со взглядом стоящего поодаль Френка Спруса, и он прочитал в глазах Френка сочувствие: Френк видел башню с часами так же отчетливо, как и он сам. Теперь все эти люди, приехавшие из разных концов штата на похороны Руфи Мак-Косленд, вернутся домой и расскажут друзьям и знакомым о том, что видели. Ни никто из них не знает и никогда не узнает, что все они подверглись воздействию затерянного космического корабля, а начавшиеся с ними изменения необратимы. Да и здесь дела скоро пойдут совсем худо. Пока ситуация под контролем, но Бобби Андерсон может умереть, если ее не доставят вовремя в сарай, и тогда будет очень плохо.

Но пока все идет свои чередом. «Превращение» продолжается. И это самой главное.

Гухрингер держал в руке открытую Библию. Ветер перелистывал ее страницы. Вторую руку он поднял вверх, собираясь подать сигнал могильщикам, стоявшим по краям могилы со склоненными головами.

— Бог примет тебя и позаботится о тебе, он обратит к тебе лицо свое, и ты обретешь покой. Аминь.

Могильщики подняли головы. Гухрингер улыбнулся:

— Мы все будем помнить тебя, Руфь, и все, что ты для нас сделала.

Закончилось действие II.

Киль осторожно залез в карман куртки Бобби и нашел там ключи. Из целой связки он выбрал один, который подходил к замку на двери сарая. Он вставил ключ в замок, но не поворачивал его.

Эдли и Джо Саммерфильд охраняли стоящего позади «джипа» Дугана. Фильтры в его респираторе забивались все сильнее, и Батч начал задыхаться.

— Хорошо притворяется, — сказал Киль Джо Саммерфильду. — Кажется, что вот-вот отдаст концы, но я ему не верю.

Джо подошел к гамаку, в котором лежал Гарднер, и заглянул вовнутрь. Гард спал. Рядом с ним валялась выпитая бутылка джина. Сомнений не было: он был пьян.

Двое других ждали, когда Джо вернется. Киль сказал:

— Бобби может умереть. Если это случится, то первое, что я сделаю, — убью этого алкаша.

Вернулся Джо.

— Он спит, — сообщил он.

Киль кивнул и повернул ключ в замочной скважине. Дверь наполовину открылась, и из сарая выплеснулся ярко-зеленый свет, который, казалось, был ярче солнечного. Одновременно до их ушей донесся звук мотора.

Киль с выражением священного ужаса, смешанного с благоговением, сделал шаг внутрь. Запах, стоящий там и имевший явно органическое происхождение, мог бы сбить с ног любого. Киль понял, и все поняли, что два растущих двусердечных организма слились воедино.

Шуршащие звуки, этот запах… и еще какой-то звук. Что-то похожее на захлебывающийся и срывающийся на визг лай испуганной собаки.

Киль до этого дня побывал в сарае дважды, но помнил очень немногое. Он, конечно, знал, что это очень важное место, хорошее место и что здесь его «превращение» ускоряется. Но какая-то частица его все еще инстинктивно боялась заходить туда.

Он вернулся к Эдли и Джо.