— Отлично! — восклицал этот грязный, вонючий, оборванный скелет, который, по-видимому, и был Бобби, во всяком случае, судя по голосу. — Как я рада видеть тебя, дружище!

— Бобби… Бобби… Боже, что…

Бобби протягивала Гарду руку для рукопожатия. Рука ее дрожала, и Гарднер заметил, какая она худая, хрупкая и беспомощная, рука Бобби Андерсон.

— О, я о многом расскажу… много работы было сделано, — проквакала Бобби дрожащим голоском. — Многое сделано, еще больше нужно сделать но я стараюсь, стараюсь, ты сам это увидишь…

— Бобби, что…

— Отлично, у меня все отлично, — повторила Бобби и качнулась, наполовину бессознательно, упав Гарднеру в объятия. Она попыталась сказать что-нибудь еще, но из ее горла вырвался только хрип, и она потеряла сознание.

Подхватив ее на руки, Гарднер еще раз удивился, какой легкой она стала. Да, она явно похудела на тридцать фунтов. Он сознался себе, что потрясен и унижен: Это была вовсе не Бобби. Это был он сам. Он сам после запоя.

С Бобби на руках он вошел в дом.

8. ПЕРЕМЕНЫ

Он положил Бобби на кушетку и быстро направился к телефону. Ей срочно нужен врач. Ее состояние напоминало помешательство, хотя Бобби Андерсон была последним человеком в мире, о ком можно было бы подумать, что он сойдет с ума.

Бобби что-то прошептала с кушетки. Сперва Гарднер не разобрал, что именно: голос Бобби напоминал тихое бульканье.

— Что, Бобби?

— Не звони никому, — повторила Бобби. На этот раз она немного повысила голос, хотя это, казалось, совсем обессилило ее. Только глаза сверкали, как голубые бриллианты или сапфиры.

— Не звони… Гард, никому!

Она в изнеможении откинулась на кушетку. Гарднер повесил трубку и подошел к ней, весьма встревоженный. Бобби нуждалась в докторе, это было очевидно, и Гарднер намеревался пригласить его… но слова Бобби показались ему сейчас более важными.

— Я останусь с тобой, — дотронулся он до ее руки, — если тебя это беспокоит. Но все же тебе нужно…

Андерсон покачала головой в немом отказе:

— Просто поспать… — прошептала она. — Спать… и утром поесть. Но главное — спать. Дня три… или четыре…

Гарднер, глядя на нее, вновь испытал потрясение. Он попытался совместить то, что она сказала, с тем, как она выглядела.

— Что же с тобой произошло? — Он знал, что Бобби любила и умела готовить, и ее мечта о завтраке — нет, это никак не вязалось с его прежними представлении о Бобби Андерсон.

— Ничего, — сказала Бобби. — Ерунда.

Глаза ее закрылись. Из уголка рта потянулась ниточка слюны, но она втянула ее назад. Гарднер посмотрел на выражение ее лица, и оно ему не понравилось… даже немного испугало. Это было выражение Анны. Старое и нудное. Но когда Бобби вновь открыла глаза, это выражение исчезло. Перед ним лежала Бобби Андерсон… и она нуждалась в помощи.

— Я собираюсь позвонить твоему врачу, — вставая, сказал Гарднер. — Ты выглядишь больной, Боб…

Бобби протянула руку и тронула его за плечо в то самое время, когда он попытался набрать номер. Она проделала это с необъяснимой силой. Он оглянулся и увидел, что взгляд ее стал ясный и разумный, как всегда.

— Если ты позвонишь кому-нибудь, — отчетливо сказала она, — мы перестанем быть друзьями, Гард. Любой твой звонок оборвет все нити, связывающие нас. Ты никогда не переступишь порог моего дома. Его двери будут закрыты для тебя.

Гарднер в безмолвном ужасе смотрел на нее. Теперь она уже не казалась помешанной… все что угодно, только не это.

— Бобби, ты…

Не понимаешь, что говоришь? Она все отлично понимала, и в этом был весь трагизм положения. Если он вызовет врача, она разорвет их дружбу. За все эти годы он хорошо изучил ее. Кроме того, в глазах Бобби Андерсон было кое-что еще: уверенность в том, что их дружба — это то последнее, что он, Гард, согласился бы потерять.

Будет ли иметь для тебя значение, если я скажу, что ты похожа сейчас на свою сестру, Бобби?

Нет. По ее лицу он увидел, что это не имело бы никакого значения.

— …не знаешь, как плохо выглядишь, — робко закончил он.

— Конечно, нет, — с загадочной улыбкой согласилась с ним Бобби. — У меня есть одна мысль по этому поводу. Твое лицо… оно лучше любого зеркала. Но, Гард, единственное, в чем я нуждаюсь, — это сон. Сон и… — Ее глаза вновь закрылись, но она с видимым усилием открыла их, — завтрак,

— закончила она. Сон и завтрак.

— Бобби, тебе нужно не это.

— Нет. — Бобби рукой все еще держалась за плечо Гарднера. — Мне нужен ты. Я звала тебя. Мысленно. И ты услышал, ведь правда?

— Да, — Гарднер зябко поежился. — Думаю, что да.

— Гард… — Голос Бобби стих. Гард ждал, а мысль его бешено работала. Бобби нужен врач… но то, что она сказала об их дружбе, если он куда-нибудь позвонит…

Она подтянула к себе его руку и легонько поцеловала ее. Он, потрясенный, смотрел ей в глаза. Но ничего не мог там рассмотреть.

— Подожди до завтра, — попросила Бобби. — Если завтра мне не станет лучше… в тысячу раз лучше… Тогда я соглашусь. Хорошо?

— Бобби…

— Хорошо? — Она крепко стиснула его руку.

— Ну… я думаю…

— Обещай мне.

— Обещаю.

Возможно, — прибавил про себя Гард. — Если тебе действительно станет лучше. Если сегодня ночью к тебе не придет смерть.