Читаем Томчин (СИ) полностью

На этот раз меня явно боялись. Нет, не сразу, конечно. Первые захваченные пленные из западных дозоров поливали нас грязью, демонстративно принюхивались, морща носы и свысока, пренебрежительно смотрели на восточных варваров, цедя сквозь зубы ответы. Они сообщили нам, что культура все равно победит диких варваров востока, тем более, что нас так мало и что, прознав о нашем приближении, западный хан перенес лагерь своих войск в степную часть страны подальше от границы на сочные выпасы. На конницу упор делает, я же говорю - один народ.

Весь этот балаган напомнил мне поездку в девяностом году в Латвию, только специфического прибалтийского акцента поборникам культуры и демократических свобод не хватало. В середине восьмидесятых мы с матерью три года подряд отдыхали в Лиепае у дальних родственников, оставлявших нам свою квартиру и перебиравшихся на это время к нам в Ленинград. Таких пляжей я больше нигде не видел, но это не к теме. Жили мы там как местные жители и никаких проблем ни с языком, ни с национализмом. Один только раз удивился, в начале, что у соседей по лестничной клетке, крайне дружелюбных, гостеприимных и приветливых людей, младшие дети пяти и трех лет не говорят по-русски. Потом сообразил, что - правильно, сохранение национальных традиций, пусть сначала малую Родину полюбят и примут в себя, а потом уже и весь Союз воспринимают. И никто этим порядкам не мешал, и не заморачивался. А в девяностые - нате вам! Нет, может я не понимаю чего, у всех свои тараканы в голове, но у меня один дедов брат Зимний брал, а другой - белогвардеец и при немцах служил, что же нам, в семье - перерезаться, что ли? Оба в лагерях насиделись. А я и у того, и у другого в детстве на коленках сидел. Вот между собой они не общались, меня же это никак не касалось, я внук их младшенького.

Отправились мы вслед за ханом, встали так, что видны на линии горизонта, нам тоже коней подкормить надо. После долгого перехода к границе наши войска подрастянулись, я выдвинулся с авангардом, с основной частью оставил брата Хасара, чтобы присматривал взаимно за ними и не давал отвлекаться, а к обозу и дивизии Архая подбросил младшенького Отчигина - молодой, горячий, не даст им особо отставать, а то без него война закончится.

В первую же ночь, пока остальные наши не подтянулись, я приказал всем двадцати тысячам воинов разжечь каждому по пять костров. Не надо думать, что нас мало. Покажем товар лицом, как это здесь принято. Бойтесь! Следующие две ночи, по мере подхода основной группы войск, костры запылали до самого горизонта. Может перебор получиться, такого количества воинов во всей стране даже нет. И это еще обоз не подошел. Как настроение у оппонента?

Хреновое у него, похоже, настроение, оппонент попытался скрыться. Желание прекратить нас видеть у него, определенно, пришло в противоречие со здравым смыслом, потому что, убегая, он расположил свой новый лагерь вблизи скал, перекрыв себе пути к отступлению в случае элементарного охвата. К этому охвату я сразу и приступил, направив дивизии Чжирхо и Убилая в обход его левого фланга, а дивизии Джелме и Собутая - правого. В центр, для лихого безбашенного налета и дальнейшего панического отступления, отправил готовиться дивизию Мухали. Снял с обоза почти всю дивизию Архая и поставил ее в засаду, пусть Отчигин сначала поучится терпению и подождет под руководством своего наставника Архая, зато потом от души оторвется, взяв в кольцо преследователей Мухали. Себе оставил дивизию Боорчу, в резерв, для удара в переломный момент. То есть, если бы враг ничего не просек в моем плане, то в лоб, на раскинувшийся стотысячный лагерь, налетела бы дивизия Мухали, обстреляла бы его и прошла по краю, нанося максимальный ущерб и, когда ошеломленные, но уже пришедшие в себя западники пришли бы в ярость, и дали отпор, в панике бы рванулась от них, заводя самых резвых и смелых врагов в засаду Архая. Там мои две дивизии спокойно могли перемолоть тысяч тридцать воинов врага. А тем временем, по перебаламученному лагерю с флангов должны были ударить еще сорок тысяч, выжимая в степь беглецов и прижимая к скалам неудачников. И, наконец, моя резервная дивизия способна была переломить ход борьбы, если кто-то бы слишком упирался. Хороший план. Не случилось. Опять ушли, заметив наши передвижения. Мы не настаивали, подождем.