Читаем Том VIII полностью

На первой неделе Великого поста, в пятницу, пришел к нему странник Христианин. При Епископе жила дочь его. Епископ говорит дочери: «нет ли чем у нас угостить странника?» Дочь ответила: «Отец мой! Ты не вкушаешь ничего в эту неделю, и я стараюсь подражать тебе, поэтому у нас нет никакой пищи приготовленной; а есть от мясоеду остаток свиных мяс. Епископ говорит: «поставь это мясо на стол и приготовь нам трапезу». Дочь исполнила приказание отца; угодник Божий пригласил к столу своего гостя и сам сел с ним, чтоб кушать. Странник, уви{стр. 528}дя мясо на трапезе, говорит Епископу: «я христианин — и не ем мясного в Великий пост». Епископ отвечал ему: «Потому-то что ты Христианин, а не Жид, — и должен ты есть: мы воздерживаемся от мяс не потому, чтоб они были нечисты, или чтоб в этом была какая добродетель, как воздерживаются от них Жиды, но чтоб телеса наши не отягчились объядением и пьянством». — Эта повесть — в одной из драгоценных книг моих, в которых много интереснейших и полезнейших событий и преданий первенствующей Христовой Церкви.

Людям полезно объяснять подобные обстоятельства, не страшась уязвить суеверие (надо носить немощи ближних, но не растить потачкою их предрассудки). Бог, видя прямое твое намерение, подействует во благо на их сердца. Мне привелось видеть этому примеры.

Как древние Христиане ставили превыше всего Евангельскую заповедь, а по ней уже чтили и Церковное предание! Преподобный Кассиан, Отец 4-го века, странствуя по Египту, пришел в постный день к некоторому святому пустынножителю. Пустынножитель представил ему трапезу с некоторым отступлением от постного строгого устава. — Уходя от Старца, св. Кассиан спросил его: «почему иноки в Египте разрешают пост для посетителей, между тем как иноки Сирии этого не делают?» (Иноки Египетские, а между иноками Египетскими иноки Скита почитались — и справедливо — возвышеннейшими по святости и духовному разуму иноками во всем мире.) Пустынножитель отвечал: «пост — мое; когда захочу, могу его иметь; а принимая братьев и отцов, приемлем Христа, Который сказал: приемляй вас, Мене приемлет, — и: не могут сынове брачнии поститися дондеже с ними Жених. Егда же отыдет Жених, тогда постятся» [386]. Вот истинное понятие о учении Христовом!

Боли от декокта были у меня в желудке сильнейшие, особливо в левом боку. Теперь они прошли, и там — как будто маслицем намазывают. Настойку на тенерифе делаешь точно как должно. — Быв здесь ты говорила о определении сына в Пажеский Корпус; радуюсь, что желание Ваше исполнилось.

О приезде твоем в Бабаевский монастырь! — Да можно ли будет зимой выезжать тебе! Похоже, что ты на всю зиму — затворница. Вот я три месяца сижу и не знаю, сколько придется еще сидеть. — Вместо Бабаек не сберешься ли весною в Сергееву. Впрочем — дума за горами. Что Бог даст…

{стр. 529}

Димитрию Тихоновичу мой всеусерднейший поклон. Обнимаю его. Христос с тобою. Благословение Божие да осеняет и да хранит тебя.

Преданнейший брат

Арх<имандрит> Игнатий.

24 ноября 1847 г.

№ 11

Истинным, сердечным утешением — Любезнейший Друг и Сестра — служат мне письма твои. Какое зрелище на земле может быть приятнее того, когда видишь душу, созданную по образу Божию, искупленную кровию Богочеловека, — что она избирает в удел свой Бога, отсюда уже причисляется к малому стаду, которое поставлено будет одесную Судии нелицеприятного, которому Бог благоизволил дать Царство.

Скажу тебе, в глубине моего сердца всегда была тайная скорбь о тебе. Я помышлял: «Сколько посторонних людей притекает ко мне, обновляется душами в познании истины и в утешении сердца, предвкушающего будущее блаженство, утешении, которое раждается единственно от познания истинного Христова учения! а та сестра моя, которую Бог привел воспринимать от купели и которой я обязан словом спасения, — стоит от меня вдалеке, — и не знаю — в каком состоянии душа ее?» Бог, по неизреченной благости Своей, отъял эту скорбь от сердца моего и заменил ее утешением, присовокупив это утешение ко многим другим утешениям, нисшедшим ко мне от Руки Божией.