Читаем Том Джоу полностью

Перед массивной дубовой дверью предсказуемо разместились четверо охранников. Нас просветили сканерами, а вызванный по сигналу охраны эмпат задал традиционные вопросы – не несем ли мы с собой оружия и не замыслили ли чего недоброго в отношении хозяина, его собственности и персонала, а также еще десяток вопросов, повторяющих уже заданные на разный лад. Я подключил расчетные мощности собаки и при каждом ответе посылал эмпату чувство уверенности в правдивости моих ответов. Оружия у меня не было, как и желания вредить хозяину дома, даже честно признался, что собака вооружена зубами. Эмпат беспокойно с кем-то связался, зашел внутрь помещения, но через пару минут дал добро на посещение с собакой и проводил нас внутрь.

За дверью находился солидного размера кабинет с высоким потолком, эдак метров под десять. Стены закрывали многочисленные шкафы с бумажными книгами, а в конце комнаты, за массивным столом, восседал старый аристо. На столе лежал ряд бумаг, покрытый разнообразными голограммами и печатями, рядом со столом уже нетерпеливо топтался эмпат. Оплата за титул была произведена заранее, так что сейчас фактически предстояли простые формальности – подписать листы единовременно специальным составом чернил, с добавлением ДНК подписантов. Фактически чуть ли не кровью подписываемся, некоторые мистификаторы взвыли бы от счастья, если бы узнали детали процедуры.

Сделав несколько шагов вперед, я заметил еще одного человека, сидящего сбоку от стола, лицом к окну. От фигуры веяло скрытой мощью. Оружия видно не было, но я не сомневался, что с таким охранником лорду не следует бояться не только зубов собаки, но и пятерки спецназа.

Для интереса я взглянул на «ауру» господина. Увиденное подавляло: если у ментата аура выходила «вне тела» сантиметров на пять-шесть, то тут были добрых три метра. А вот дальнейшее мне очень даже не понравилось. От «ауры» этого господина к аристо шла бело-серая веревка, которую так и хотелось назвать «грязной». Сам аристо был завернут в нее, как муха в паутину. Стоит ли говорить, что подобное я видел первый раз в жизни?

Но самое интересное, что, присмотревшись к старому аристо, я увидел в его глазах борьбу! Было видно, что он прекрасно понимает все происходящее, но не может противиться чужой воле. Его «аура» слабенько, еле заметно, но сопротивлялась обвивающей нити. Сколько они уже «предоставляют услуги»? Два месяца? И все два месяца человек не сдался и ведет по сути бесполезную битву с превосходящим противником.

То, что я сделал потом, было величайшей глупостью, и, разбирая впоследствии этот момент, я так и не мог понять, что подвигнуло меня на действие – то ли упорство аристо, то ли сама мерзость происходящего, то ли глупость, граничащая с самоубийством.

Я подошел к столу, эмпат угодливо пододвинул ко мне мой комплект документов, сам же начал показывать аристо пальцем на поля договора, куда следовало ставить подпись. Мой залихватский вензель, отработанный за три дня подготовки, занял свое место в договоре. Раньше не задумывался о личной подписи, везде же электроника, а вот сейчас пришлось выдумать, вышло вроде неплохо – большие буквы Т и J стремительными росчерками. Подписал и вторую часть договора, после чего эмпат заверил меня, что данные о регистрации нового родственника уже направлены в регколлегию и мы можем забрать свою копию договора.

Тут я и совершил то, что упоминал ранее – смахнул паутину с ауры старика. Следующие действия произошли практически одномоментно. Аристо воткнул перьевую ручку в руку эмпата и вместе с креслом завалился на спину. Человек у окна с удивлением обернулся и принялся плести новую серо-белую нить. Я вновь смахнул ее, но уже прямо в ауре человека. Взгляд «паука» преисполнился раздражения, и в руках его быстро сформировался узел красных нитей. Ведомый предчувствием, я включаю энергощит скелета, в который почти сразу же впивается небольшой огненный шарик. Индикатор энергощита практически сразу же падает почти на нулевую отметку, и щит схлопывается. Дело поворачивается совсем плохо. Я посылаю во все еще сидящего человека квинтэссенцию чувства боли, именно это чувствует человек, когда его заживо погружают в огонь. «Паук» теряет контроль над новым плетением в ауре и с хрипом сползает на пол. Точку ставит ряд пулеметных турелей, появившихся из ниши под лепниной. Короткие очереди превращают в решето эмпата и «паука». Я все еще жив. Рядом сидит, прикрывая голову и тихонько подвывая, юрист. Ницше невозмутимо лежит в мертвой зоне турелей.

– Садитесь, молодой человек. – Аристо спокойно поднимается с пола, ставит на место опрокинутое кресло и делает властный жест, от которого мои ноги сами ведут меня к столу, и я присаживаюсь напротив старика. Аристо будто бы и не замечает трупы. – Свои бумаги, можно сказать, вы отработали. Поздравляю вас с титулом лендлорда.

– Благодарю вас. – Порываюсь спросить, как так вышло, но откровенно побаиваюсь как собеседника, так и все еще активированных пулеметных турелей.