Читаем Том 9. Ave Maria полностью

– Мадам Мари, все стараются не вспоминать об этом. Как у нас говорится: оказанная услуга уже не считается услугой. Я даже прочел в газете, что вспоминать военные заслуги сейчас считается неприличным. Что вы хотите? Даже де Голля и того сразу же после войны отправили в отставку. И Черчилля! Рузвельт умер… Один Сталин удержался на своем посту. Тех, кто отсиживался в кустах, в сотни раз больше, чем тех, кто сопротивлялся. Вот трусы и взяли верх. Говорят, так всегда бывает. Кто-то мне сказал поговорку: «Победитель не получает ничего». Похоже, так было всегда, испокон веков.

– Наверное, вы правы, – терпеливо выслушав тираду косого Жака, сказала Мария, – жизнь забывчива.

На том они и подъехали к вокзалу. Мария купила билет в спальный вагон класса люкс.

– А что же нам делать два часа? – спросила Мария по-французски. – О, балда! Чуть не взяла грех на душу! – стукнув себя костяшками пальцев по лбу, добавила она по-русски. – Мсье Жак, – перешла она на французский, – давайте съездим на кладбище, я проведаю своих близких.

– Конечно, – с готовностью отвечал Жак, – времени у нас достаточно.

Жак сел за руль, а Мария на переднее место рядом.

– Водить вашу машину – одно удовольствие! – восторженно сказал Жак по пути. – А я не заработал за всю жизнь даже на хорошую машину.

– У вас еще все впереди.

– Ну да, – усмехнулся Жак, – все впереди, только хвост позади, – такая есть песенка!

– Не слышала.

Жак напел песенку, что-то вроде детской считалки.

– Хорошая, – усмехнулась Мария.

По пути на кладбище они проехали мимо особняка Николь, два окна в котором светились. Мария давно подарила этот дом Клодин, а окна светились, наверное, потому, что в доме жила прислуга. Без людей дом быстро мертвеет.

Кладбищенские ворота были приоткрыты.

– Здесь совсем недалеко от входа, – сказала Мария.

Жак вышел из машины, распахнул ворота и вернулся.

– Заезжать не надо, – сказала Мария, – только посветите мне на дорогу.

Жак включил дальнее освещение. Мощные потоки желтоватого света вырвали из тьмы ряды надгробий.

Когда Мария подошла к могиле супругов, Жак вежливо переключил свет на ближний, чтобы не мешать ей побыть в одиночестве.

«Привет, Николь! Привет, Шарль!» – мысленно приветствовала супругов Мария и положила купленные на вокзале белые хризантемы на край надгробия Николь.

На кладбище, как всегда, было зябко и сыро. Где-то в его черной глубине, громко хлопая крыльями, умащивались на ночлег какие-то большие птицы, может быть, вороны, которые живут на белом свете триста лет.

Когда Мария вернулась к машине, Жак закрыл скрипучие кладбищенские ворота, и они поехали на вокзал.

– Я знаю, эта Николь дала по морде офицеру гестапо, – взволнованно сказал Жак. – Это весь город помнит. Настоящая жена генерала! Настоящая француженка!

– Да, она оказалась настоящая, – печально подтвердила Мария, вспоминая о том, как славно они с Николь купались на лошадях в Тунисском заливе; как жила она девочкой в ее губернаторском дворце; как красиво расшивал седла серебром и золотом умелец-мавр. Как гордо сказал ей о себе этот старый мастер: «Я был лучший басонщик во всей Мавритании, а теперь на всем Ближнем Востоке». И тогда на всю жизнь запомнила Мария, что, оказывается, есть такая профессия – басонщик, человек, расшивающий седла золотыми и серебряными нитями. И, оказывается, этой профессией можно гордиться и посвятить ей всю свою жизнь.

Теперь Мария Александровна думала, что подлинных мастеров в каждой профессии одномоментно живет не больше, чем человек по пятьсот на всей земле, а бывает, что и того меньше.

Поезд уже ждал их на перроне. Жак поднес ее саквояж к литерному вагону, отличавшемуся от других только номером 9. Что ни говори, а французские буржуа научились не выпячивать свои богатства, не колоть в глаза роскошью, не унижать, походя, малоимущих. Старая буржуазия на то и старая, чтобы быть умной.

– Простите, чуть не забыла, – Мария полезла в дамскую сумочку, – вот моя визитка. Здесь точный адрес и телефон. Жду. – Она протянула руку таксисту Жаку.

– Мадам Мари, вы что, не возьмете с меня расписки?

– Какой расписки?

– Насчет вашего авто.

– Жак, вы шутите? Мы с вами дали друг другу расписки еще в те времена, когда рисковали своими шкурами, когда вывозили из Франции солдат-мальчишек на яхте «Николь». Вы что, не помните?

– Помню, – глухо сказал Жак, – но сейчас времена другие.

– Для нормальных людей нет. Я так полагаю.

– Я вас никогда не забуду.

– Тогда вперед! – Мария пожала теплую сухую кисть руки таксиста Жака и ловко поднялась в тамбур. Она доверяла людям, ладони которых не потели. И, пожимая руку таксиста, как бы еще раз удостоверилась, что поступает правильно.

VI