Читаем Том 9 полностью

Действительное начало деятельности Ост-Индской компании не может быть отнесено к более раннему времени, чем 1702 г., когда различные общества, претендовавшие на монопольную торговлю с Ост-Индией, объединились в одну-единственную компанию. До этого года самое существование первоначальной Ост-Индской компании несколько раз подвергалось опасности: в период протектората Кромвеля ее деятельность была прекращена на ряд лет, а в правление Вильгельма III из-за вмешательства парламента ей угрожал полный роспуск. Но именно под властью этого голландского принца, когда виги стали откупщиками доходов Британской империи, когда появился Английский банк, когда в Англии прочно утвердилась покровительственная система и окончательно установилось равновесие сил в Европе, — лишь в это время существование Ост-Индской компании было признано парламентом. Эта эра мнимой свободы была в действительности эрой монополий, которые создавались не на основании королевских патентов, как во времена Елизаветы и Карла I, а узаконивались и объявлялись национальными с санкции парламента. Эта эпоха в истории Англии по существу очень похожа на эпоху Луи-Филиппа во Франции, когда старая земельная аристократия потерпела поражение, а буржуазия оказалась в состоянии занять ее место лишь под стягом плутократии, или «haute finance» {крупных финансистов. Ред.}. Ост-Индская компания отстранила рядовых людей от торговли с Индией в то самое время, когда палата общин отстранила их от парламентского представительства. Тут, как и в других случаях, мы имеем пример того, как первая решительная победа буржуазии над феодальной аристократией сопровождается наиболее откровенной реакцией против народа, — явление, побудившее не одного народного писателя, вроде Коббета, искать народную свободу скорее в прошлом, чем в будущем.

Союз между конституционной монархией и пользующимися монополией денежными магнатами, между Ост-Индской компанией и «славной» революцией 1688 г. был взлелеян той же самой силой, которая во все времена и во всех странах связывала и объединяла либеральный капитал и либеральные династии, а именно силой коррупции, этой главной движущей силой конституционной монархии, этим ангелом-хранителем Вильгельма III и злым гением Луи-Филиппа. Еще в 1693 г., как это было установлено парламентским расследованием, ежегодные расходы Ост-Индской компании под рубрикой «подарков» власть имущим, редко превышавшие до революции 1200 ф. ст., достигли к тому времени суммы в 90000 фунтов стерлингов. Герцог Лидс был обвинен в получении взятки в 5000 ф. ст., а сам добродетельный король был изобличен в получении 10000 фунтов стерлингов. Помимо этих прямых подкупов, от конкурирующих компаний избавлялись путем предоставления правительству огромных займов за самые низкие проценты, иди же посредством взяток директорам этих компаний.

Влияние, которое Ост-Индская компания точно так же, как и Английский банк, приобрела посредством подкупа правительства, она была вынуждена, как и Английский банк, поддерживать все новыми и новыми подкупами. Каждый раз, когда истекал срок ее монополии, она могла возобновлять свою хартию, лишь предоставляя правительству новые займы и преподнося ему новые подарки.

События Семилетней войны превратили Ост-Индскую компанию из торговой державы в державу военную и территориальную[136]. Именно тогда было заложено основание нынешней Британской империи на Востоке. Акции Ост-Индской компании поднялись тогда до 263 ф. ст., а дивиденды выплачивались из 12¹/₂ процентов. Но тогда появился новый враг Компании, на этот раз уже не в лице конкурирующих компаний, а в лице конкурирующих министров и конкурирующей нации. Указывалось на то, что территориальные владения Компании были завоеваны с помощью британского флота и британских войск и что ни один британский подданный не может обладать верховной властью над какой-либо территорией независимо от короны. Министры и нация тех времен потребовали своей доли в «чудесных сокровищах», которые, как тогда себе представляли, достались Компании в результате последних завоеваний. Компания спасла свое существование лишь благодаря соглашению, заключенному в 1767 г., по которому она обязалась ежегодно вносить в государственную казну 400000 фунтов стерлингов.